Провожая обманчиво хрупкие фигуры девушек, Призрак не переставал думать о недавнем «разговоре» с главарями висельников, в котором они были откровенны как никогда. По всему выходило, что Катеен сама привезла этих двух девушек в дар разбойникам. Но вот зачем? Раньше, по словам той же Каты, их просто сдавали предприимчивым купцам на границах своих территорий, получали свой куш и на этом все заканчивалось. Поделившись своими думами с Палаком и Катаюн, он сразу услышал довольно развернутый ответ.
– А чего тут непонятного? – пожала плечами девушка. – Мои бывшие сородичи ищут союзников.
– Висельников? – удивился князь.
– А в лесу Приграничья есть нормальные государства?
– Стоп, – поднял руку Призрак. – Ты хочешь сказать, что ваиктаироны надеются с помощью висельников ударить в спину волкам?
– Ну, ударить – это громко сказано, – ухмыльнулась она. – Попытаться отвлечь – это да. Пока эта шваль будет кусать вайронов на западных границах, моя бывшая родня ударит через Пепелище. Разбойники – просто разменная монета. Хоть как-то серьезно навредить волкам они не смогут, но вот распылить их силы – это да. Но все это напрасно.
– Почему?
– Потому что примерно то же наверняка делают и мои бывшие сородичи, – сказал Палак. – Понимаешь, мы воюем друг с другом с начала времен. Уже никто не помнит, из-за чего это началось. Даже самые замшелые старики. Война превратилась в наш образ жизни. Это я сейчас говорю и про вайронов и про ваиктаиронов. Так что на придумку одних другие тоже отвечают какой-нибудь хитростью. Эта война бесконечна.
– Для них бесконечна, – уточнила «мышка». – А так Пал сказал все верно. Да кто там скандалит? – поморщилась Катаюн, вглядываясь в освещенное кострами пространство.
Нарастающая перебранка с каждым мгновением приближалась, и вскоре из-за ближайшего дома вышла последняя, третья жертва палача, кнут которого прикоснулся к ее обнаженной спине всего один раз. Она, высокомерно вскинув подбородок, решительно двигалась в сторону Атея, а за ней, от раздражения полируя рукояти своих мечей, с хмурым взглядом шла Ейган. Ни у кого вокруг не осталось никаких сомнений, что эта девушка была как минимум благородной.
– Я не знаю, кто вы такой, – остановившись в пяти шагах от с интересом рассматривающего ее Призрака, сказала она. – Но вы должны наказать ее, – и указала рукой на Ейган.
– И за что же? – не спеша представляться, спросил Атей.
– Она назвала меня девочкой.
«Сколько спеси, – подумал Призрак, рассматривая юную и внешне очень приятную девушку. – И не скажешь, что чуть больше часа назад она, обнажённая, стояла у столба».
– А она разве ошиблась? – недоуменно поднял бровь князь. – Если вы на самом деле парень, то я непременно накажу ее. Такое обращение действительно оскорбительно.
Нал лесом раздался дружный гогот, а девушка покраснела так, что это было заметно даже ночью, в свете редких костров.
– ЧТО-О? – взвизгнула она. – Я Агоста Вешенка баронесса Луго, а вы, вы… – она резко успокоилась и надменно произнесла: – Вы даже недостойны того, чтобы к вам обращаться как к гариэру, любезный.
– Вот сучка неблагодарная, – почти беззлобно произнесла Катаюн.
– Ката, – укоризненно покачал головой Палак, – не надо пачкать это прекрасное слово, называя им эту высокомерную девочку. Сучками у вайронов называют женщин, познавших счастье материнства.
– Вы такие же висельники, как и убитые вами, – скривилась баронесса. – Отличие лишь одно – от вас не так воняет.
Решив закончить это представление одного актера, Призрак пружинисто встал. Развернутые плечи, чуть выставленная вперед левая нога, приподнятый подбородок и взгляд, припечатавший дерзкую девчонку. Преобразование из расслабленного и немного уставшего после боя воина в высокородного было столь стремительным, что Агоста совсем не по-благородному открыла рот, а вокруг раздались снисходительные смешки.
– Разрешите представиться, – чуть кивнул Атей. – Князь Сайшат.
Глаза баронессы, давно превратившиеся в два полновесных данера, увеличиваться не перестали, а продолжили расти, пытаясь достигнуть размеров империала.
– Сайшат Безжалостный? – выдохнула она, и ее ноги подломились.
– Ух ты, родитель! – восхитилась Катаюн. – А вот это имечко мне больше нравится.
– Согласен, сестренка, – поддержал ее Палак. – Слышится в нем какая-то мощь.
Призрак только покачал головой, слушая разговор своих «кровожадных» телохранителей. А что с ними сделаешь? Они воины и шутки у них такие же. Он подошел к баронессе и протянул ей руку.
– Не обращайте внимания, мерита, – с самой доброжелательной улыбкой, на которую был способен, проговорил он. – Мои детки еще немного взвинчены после боя.
– Это вы простите меня, князь, – не видя протянутой руки, девочка вдруг уткнула свое лицо в ладони и зарыдала.
Призрак присел рядом с ней и нежно обнял, поглаживая по содрогающимся от плача плечам. А потом, сильнее запахнув ее в плащ, легко поднял и направился в сторону самого большого костра, возле которого росла куча трофеев и ароматно булькало что-то в нескольких котелках.
