— Возьми-возьми — твое, — произнес Кисин, увидев, что я заколебалась. — Бери, говорю, — слышишь?! От чистого сердца человек дает — зачем обижать? Так, пацаны, начинаем!
Что было дальше, в деталях вспоминать я никогда не хотела. Потому что из соединенного с зальчиком закутка типа тренерской вывели шестерых — трое из которых были мне уже знакомы. И начались бои без правил — экс-чемпион России по контактному карате Вадим Кисин по очереди проводил поединки с шестью соперниками. Двое, правда, драться нехотели — вся крутость куда-то ушла по необъяснимой причине, — но их заставили. А еще один, упав сразу, никак не хотел вставать, и строгий судья его поднял пинками.
Он был жестоким, этот подпольный турнир, на котором было всего человек восемь — десять зрителей. Тех, кто падал, приводили в чувство весьма неспортивными способами — бои должны были идти до конца. Тех, кто пытался избежать боя и договориться миром, заставляли драться. А те, кто дрался, получали не меньше, чем те, кто этого не хотел.
И наверное, излишне говорить, что все шесть побед экс-чемпион одержал нокаутом — а соперников из зала выносили без сознания. И кажется, там, в тренерской, весьма конкретным образом выражали неодобрение их плохой спортивной формой и отсутствием у них спортивного духа.
Все это длилось не слишком долго — минут двадцать пять, наверное, максимум полчаса, — но мне казалось, что турнир растянулся на всю ночь. И если честно, наслаждения от зрелища я не получила — хотя должна была, наверное. Но уже не вспоминалось, что трое из этих шестерых мне угрожали, меня оскорбляли и хватали, и нож блестел перед моим лицом и касался кожи — и что изнасиловали бы они меня без душевных мук, да и покалечили бы тоже. Злорадства во мне не было — хотя они, такие крутые со мной, тут полумертвыми были от страха. Потому что их ломал дух того, кто стоял напротив, — еще до боя ломал. И это при том, что каждый из них был внешне покрепче Кисина да и помоложе. Но только он стоял на ногах, а они по очереди валились на пол.
Думаю, что зрелище было организовано не специально для меня — скорее уж для того, из-за кого все это произошло. Кто на протяжении боев сидел рядом со мной, белый как мел, и трясся непроизвольно. И наверное, для тех, кто был рядом с господином Кисиным — кому стоило наглядно убедиться, каков их босс не за столом переговоров, но в реальном деле. Ну и в какой-то степени для меня тоже — не случайно ведь он ко мне подошел, когда все кончилось.
— Ты правильно пойми. — Он весь забрызганный был кровью, все белое кимоно покрылось красными пятнами. — Это чтоб ты не думала, что все бандиты такие, как эти. Я лично беспредел ненавижу — как и все нормальные люди.
Наказывать за это надо — вот и наказал. Без стволов и бейсбольных бит — так доходчивей. Согласна?
Наверное, по мне было видно, что я согласна — хотя и не в восторге от увиденного. И «спасибо» я ему шепнула уже в спину, когда он отвернулся, — а тот, кто меня привез, уже кивал мне на дверь.
В конверте, вскрытом мной уже дома, оказалось десять тысяч долларов — что примерно раз так в пятнадцать превышало стоимость ремонта и чего хватило бы на еще один «фольксваген», причем вдвое моложе моего. Но Кисин денег обратно не взял — хотя я пыталась отдать, — отшутившись, что это мне за наводку, потому что перешедший под его опеку юный жулик приносит весьма неплохие доходы. Так что я смело погнала своего остроносого уродца на сервис к знакомым — справедливо рассудив, что компенсация выплачена ему. И сказала, что мне нужно, чтоб из моего старичка сделали молодого человека, заменив все, что нужно, и покрасив заново. Так что когда я забрала его обратно, было ощущение, что он вчера с конвейера сошел.
На следующий день после тех памятных боев я и узнала про него — у Мишки из криминального отдела. Просто спросила, не слышал ли он о таком услышав в ответ, что о нем только дурак не слышал, потому что это человек очень уважаемый, был чуть ли не правой рукой у одного вора в законе, а когда того убили, возглавил его бригаду.
Лично для меня это ничего не изменило — и мы продолжали общаться. Реже, чем тогда, когда он был спортсменом, но раз в пару месяцев примерно встречались. Это если не было никаких дел — у него ко мне и у меня к нему. Раз десять примерно он ко мне обращался — то просил узнать, откуда в той или иной газете появился тот или иной материал о криминале или бизнесе, то с заказчиками знакомил, которых я сосватывала тому же Женьке Алещенко или кому-то другому, то как-то попросил заметку дать о том, при каких обстоятельствах убили одного авторитета, то сделать рекламу соревнованиям, в которых он больше не участвовал, но которые спонсировал.
