Справа у пояса висел подаренный ханом меч из дамасской стали в ножнах, украшенных золотой арабской вязью, слева — длинный нож с рукоятью из желтоватой слоновой кости. Седло все в золотых драконах и серебряных бляхах. Слева к нему был приторочен железный щит, а за спиной висел саадак, полный красных стрел с оперением, сделанным из соколиных перьев. Крепкое тело облегала кольчужная рубашка с накидкой из черного соболя, голову украшал черный железный шлем с золотыми насечками и тамгой Чингизидов. Хан прослезился и помахал наследнику, пожелал доброго пути и победы…
В поход на Чагатайский улус шли его самые преданные эмиры, нойоны, батыры. У каждого второго воина хорошее оружие, выданное из ханской казны, кольчужные нагрудники поверх одежды, заводной конь. Что может остановить таких воинов — бесстрашных и быстрых, готовых повиноваться каждому жесту, каждому слову его любимого сына?
А ведь такие доспехи могли быть у каждого! Если бы не некоторые поганые темники, такие как Берди! Узбек злостно сплюнул. Его палачи наконец развязали язык этой отрыжке Орды-Ежена и опальный темник соловьём заливался о том, ЧТО утаил от своего хана. Почему же нет вестей от верного сотника и этого жирдяя Октая. Где обещанные дерюгой караваны с железом, как кровь, необходимые его тюменам?
Сейчас, именно сейчас, когда одним ударом можно преломить хребет его злейшим врагам Чагатаям они ему особенно нужны. Чёрная смерть и грызня за ханский престол превратили беспокойного соседа, раскинувшегося от пустыни Гоби до Кабула и широкой Амударьи в лоскутное одеяло ханств. Самое время откусить жирный кусок от этого пирога и осуществить давнюю мечту. Из медленно текущего ручейка вновь превратить Великий Шёлковый путь в полноводную, широкую реку.
Войска хана ещё не скрылись на бескрайних просторах Дешт-и-Кипчак, а в лагерях невольников, тех, что стояли на восточном берегу Итиля начали происходить странные события.
На базарных площадях Укека и Сарая можно было купить невольников из всех земель, куда только ступало копыто монгольского коня. Здесь продавали рыжебородых орусутов и чернобородых кипчаков, дехкан Мавераннахра в пестрых тюбетейках и туркменских аламанов в высоких лохматых шапках… Отсюда живой товар перепродавался в Китай и Египет, в Индию и Венецию. В этот год из-за слухов о чёрной смерти не приехали за живым товаром купцы из Египта, Персии и Генуи. Китайские «товарищи» отобрали немного молодых мужчин и красивых девушек, но это так, капля в море. Техже на кого не нашелся покупатель, хозяева держали впроголодь. Держать невольников в столице, вне «сезона», выходило накладно и несчастных сгоняли в лагеря на берегу Итиля где вчерашние ремесленники, дехкане, воины десятками, сотнями умирали от голода и болезней. Число не проданных в зиму невольников достигло внушительной цифры, шестнадцати тысяч. Некоторые из них настолько обессилели, что уже не могли самостоятельно подняться с земли. Лишь тем, кого возили в города и кочевья на подработки выпадал счастливый билет. Если повезёт, наниматель их мог досыта накормить. Жаль это не касалось лихих людей, ушкуйников. Из-за скверного норова брали их неохотно, а зимой работы на соляных озёрах прекращались. В скверных погодных условиях и сырости даже самые крепкие и выносливые мёрли словно мухи.
Рядом с одним таких лагерей со стороны Итиля глубокой ночью появились огни. Сквозь снежные буруны они были плохо видны, но из лагеря их заметили и сразу же отправили десяток. Мало ли что? Может наниматели заплутали.
Лёд у берегов жалобно трещал. Молодые батыры раскрыли глаза от удивления. Корабль похожий на большой плот его ломал! На парусах горел демоническим огнём знак заключенный в красный треугольник. Нос судна украшала голова дракона и его глаза тоже горели! Всадники испугались, отошли назад и наложив стрелы на тетиву замерли в ожидании. В окрестностях столицы грабителей давно не встречалось, но уж больно необычное судно.
С носа на лёд откинули трап и навстречу вышли люди в цветных халатах с широким рукавами, а на их головах были малые, чудные шапки, подвязанные под подбородком. Вышедшие смеялись, приветливо махали и что-то лепетали на ломаном кыпчакском, активно жестикулируя и показывая ларцы с бусами. Само радушие.
— Фу-у-х, — десятник расслабился. — Гучуд, убери саадак. Это китайские торговцы.
— Наверное заблудились?
— Может быть.
— Никогда таких кораблей не видел.
Огни, освещавшие берег, переместились на всадников. Люди невольно подняли руки и прищурились.
— Ей! А ну-ка быстро убрали факелы!
