Последние сомнения Тайдуллы развеял чудом уцелевший палач, работавший с Берди. Во время нападения он прыгнул в яму с пленником и спрятался в куче тряпья, прихватив при этом ещё и допросные листы. Берди оказывается жив здоров и пишет верноподданические письма. Царевна, в отличии от мужа, была сведуща в делах экономики и даже имела собственную долю от транзитной торговли генуэзских купцов, являясь для них по сути дела «крышей». А выходило очень странное. Количество железа, извести и фарфора, производимого на землях князя, многократно превышало возможно не то, что нищей Руси, всей Орды! Сама она происходила из семьи нойона, кормившегося войной и не по наслышке понимала, что железо, кровь войны. И в этом свете ребус с карательным походом Октая и мотивацией Узбека, а также ответных действий князя решался элементарно. Многое требовало проверки, но стоит ли самой ворошить осиное гнездо? Кто знает, какие фокусы припас это необычный урус. Царевна достала живую картинку — фотографию князя в доспехе, неведомыми путями попавшую во внушительную папку компромата.
— А он хорош. Дыхание царевны невольно участилось. Нет, рубить с плеча она точно не будет, не её стиль. Крема поступают исправно, работа на будущем волоке кипит, а главные враги в Сарае уничтожены. Тайдуллу посетила и другая мысль. Князь ведь мог сыграть на её стороне, чтобы защитить общий проект. Однако, избирательными убийствами не только ослабил элиту Орды, но и подставил свою покровительницу. Многие эмиры осмеливались поговаривать, что это мол, её рук дело, уж больно карта гладко легла. А что она могла сейчас сделать? Город с трудом отходил от шока и пришёл в хрупкое равновесие. Стражи во в дворце мало, часть городской стражи всё ещё гасит восстания да ловит беглецов по всей нижней Волге, а отряд Василия Пантелеймоновича, как оказалось старого знакомого князя, скрылся в неизвестном направлении оставив службу.
Сейчас её власть сильна лишь в Сарае и то, ей огромных усилий стоило умаслить диван, чтобы они сходу не объявили старшего сына ханом. Повезло, многие беки и эмиры из племенной знати ушли в поход с Тинибеком. Нет, она не должна допустить возвращения старшего сына! Это будет конец. Вся надежда на Товлубия. Если её любовник хочет достичь неба, ему придётся хорошенько постараться.
Оставалась ещё одна проблема Хызрбек. Царица со злобой сплюнула. Ублюдок старше Джанибека. Это отродье Сэргэлэн, второй жены Озбека происходит из знатного рода, а значит может претендовать на место великого хана. Этого она тоже допустить не может.
Тайтуглы усердно думала, как выйти сухой из воды, время от времени прихлебывая из пиалы зелёный чай. Через некоторое время лицо ханши «озарила» змеиная улыбка.
— Если демоны нападут и на Хызрбека, и на её Джанибека, то на неё даже тени подозрений не падёт. А если в ворон нарядить беглых урусов и под правильным соусом преподнести дивану собранную информацию, она сможет убить двух зайцев. Сплавить политических противников в поход на Новосиль и отвести от себя ненужные слухи.
Справятся? Раз уж русский князь решился на убийство хана ханов, скорее всего за ним большие силы. И она их увидит, вскроет. Тайдулла хорошо помнила рассказ Товлубия про колдовские дымы и огненные ружья, тем более она слушала рассказ в нескольких версиях и от разных людей, сделав в итоге правильные выводы. А ещё она помнила, как липкий страх заползал ей в душу, когда «вороны» хозяйничали в дворце той страшной ночью…
Ханша встала, подошла к шкафчику, взяла письмо от сына Калиты и в третий раз внимательно его перечитала. Одно другому не помеха. Решила Тайдулла. Помогу Симеону, заодно сделав его должником. Хм. а ведь помимо тюменов я могу ещё кое-что. Она любила перестраховываться и, взяв модную, золотую ручку, села составлять письма, в Переяслав, и второе, в Пронск. Пора заниматься высокой политикой напрямую, а не так как раньше. Впрочем, выиграет князь или нойоны, какая ей разница? Тайтуглы в любом случае не останется в накладе, здорово ослабив группировку «войны», стоявшую за Тинибеком. А потом, потом, она накопит достаточно сил и жёстко отомстит всем, кто увёл из-под материнского крыла первенца.
Новгород. Вечевая площадь.
Накал страстей на вече достиг пика. Дважды звонил колокол, призывая горожан к спокойствию, но тщетно. Старый Неревский конец, традиционно подпитывающийся денежкой вотчинников, буянил и стаскивал докладчиков, а Плотницкий и Людин им спуску не давали, отбивали своих. Мужики в молодых концах подобрались покрепче, помоложе и легко перекрикивали всех Нерёвских с боярскими родами. Вечевая площадь Новгорода едва ли вмещала шесть сотен, а население в северной столице Руси уже, перевалило за сорок тысяч. Посему отправляли на вече не только родовитых, но и горластых. Хотя знающие люди прекрасно понимали: нити управления у заводил с подвешенными языками, у чашников с брагой и кредиторов, кои плотно держали за яйца «вольных» горожан.
