Всего год минул с прошлого вече, а политическая обстановка в вольном городе поменялась кардинально. Московская и Литовская партии сдулись до неприличия, а вот Шведская, наоборот набрала силу. Появилась и новая, возглавляемая Путиславом Носовичем. Влияние его выросло настолько, что его были вынуждены пригласить в Совет Господ. Упущенная выгода с далёких земель коими владел Воротынский князь, на экономику второго города Руси значимого влияния не оказывала, а вот плюшки от торговли его диковинными товарами ощущали на своём кармане многие бояре. Здорово возросла и покупательная способность чёрных людей. Многие тысячи новгородцев работали напрямую или косвенно, в артелях, на князя и получали нехилый доход. Расклад выходил такой. Вотчинные бояре и старая аристократия сидевшая на экспорте железа и прочих товаров с высокой добавленной стоимостью из Европы топила за короля Магнуса, а часть золотых поясов, занимающихся импортом зерна, мёда и смолы, а также ремесленники — за Воротынского князя Мстислава.
Вече кипело третий час к ряду. Шведскую партию снова освистали. Погосты в Каяни они предлагали отдать, по сути, за красивые глаза короля. Воротынские, тем временем мух не ловили. Подогрели народ привозным торфяным виски и новомодной монетой, стальными волками. На трибуну взобрался Путислав Носович.
— Здрав буде в веках, вольный град Новгород! — толпа встретила боярина восторженным рёвом. — Ходить вокруг да около не буду, князь Мстислав Сергеевич грамоту на ваш суд выносит. Все мы ведаем, что сей муж на зло бояр, добром ответил и полон, аки обещался выпустил. Кое кого и задарма!
— Да! Токо и есть, а многие ешо и с прибытком домой вернулись, — подогревали его речь подпевалы.
— Гостям нашим препятствий не чинит, самолично тамгу за них платит и от мзды, за товар скидывает добро. Десятую часть. Есть ли кто хочет сие оспорить⁈ Если тот, кто в слове князя усомнился!
Площадь молчала.
— А ведомо ли вам, что князь в трудах великих мостит в Новоград добрый гостинец из бревна и уклада по всей Руси. От самого Дону через Волок Ламский, Микулин и Тверь.
— Ведомо, Путислав.
— Ведаем про сие.
— Доброе дело. Жито вона, вдвое, против прошлого лета упало.
— А то, что сия дорога стоит семь десятков тысяч рублей Новгородских? Что чёрного люда на стройках осмь тысяч душ, что уклада в механикусах сотни тыщ пудов! — и с каждым словом боярин повышал голос. — Нити тянут из уклада, дабы слова передавать за сотни поприщ. Людин одевают и обувают, и платят новгородцам поболее, чем прочим.
— Ешо и уму разуму задарма учат, — выкрикнули из толпы.
— Хлебово у них доброе!
— Сапоги вона гляньте. Справны, с вервями малыми! — один из плотников поднял над головой и показал народу добротный ботинок. — Сносу нет! Воду не пускают. По камням острым аки по пашне свежей хожу.
Поднялся шум и Путислав, выдржав паузу, продолжил:
— И гостинец сей пойдет к Варяжскому морю, до Ругодива! Понимаете, что сие для града нашего значит?
Народ замолчал, переваривая услышанное. Новгород жил на транзитной торговле, которая, в свою очередь была плотно завязана на логистику, которая, по сути, решала всё, вообще всё.
— Сколь добра каждое лето в Волхове тонет, сколь, царь морской, душ правоверных христиан в Ильмень озеро забирает? В зиму, дабы до Ругодива пуд груза довести надобна полтина! А по княжеской дороге выйдет всего семь резан! Шведам платить не будем вовсе! Накусе, выкусите, Иуды. — Путислав свернул фигу и показал её представителям шведской партии.
— Не томи боярин. Прямо глаголь, что за сии коврижки князь стребует.
— Самую малость, — ответил Путислав. — Волость Каянь и лопарские погосты.
На это раз, взорвалась шведская партия:
— Не бывать сему! Он ужо Новоград Терского брега лишил, волостей Тре да Колоперемь. На Онего хозяйничает, аки у себя дома. Ни пяди земли родной, ворогу!
Толпа горячо поддержала противника по спору, а Путислав на сие лишь усмехался:
— И с каких это пор для тебя лопари родными стали, а Завид? А вы пошто шумите? — обратился Путислав к толпе. — Выспросите у гостей, тех кто на Онего бывал. Глаза залили! Правду от кривды отличить не можете? Разве много берёт князь мзды? Кто меньше прочих за гостиницы платит⁈ Суздаль али Москва, нет Новгород! В корчмах и на новом торге пятую часть кому он скидывает? Разве москвичам? Али меха не даёт бить? Князь к Новгороду как к родному, всей душой. Тапереча, касаемо Каяни, — Пустислав Носович достал бумагу, нацепил на нос очки и принялся зачитывать. — В прошлое лето с Каяни ушкуи в казну городскую мехов да кож лопарских передали на сто пять рублей. За цельно лето! Много ли сие? Ведомо ли Вече, что шведы наших сборщиков ссаными тряпками гоняют. Не сегодня-завтра на Каяновом море острожек поставят и тогда всё, пропала волость аки Выборские погосты. А сколь до Каяни добираться⁈ Князь же гостинец ладит по Коло и люд с нашего княжества зазывает, терема добрые новгородцам ставит. И сколько сие стоит? Уж всяко не одну тысячу гривен.
