У пролившегося на моряков водопада щедрости имелись свои резоны. В Европе, да и в мире ныне широко распространено каботажное или прибережное плавание от порта к порту, вдоль берегов, что значительно увеличивало время прибытия груза. К тому же, помимо потенциальной коммерческой составляющей, прибывшие капитаны и купцы взялись доставить несколько групп геодезистов, посодействовать с наймом небольших судов для составления подробной карты побережья. Прилагаемые карты, по понятной причине, большой точностью не отличались. Был и третий резон. Князь прекрасно понимал — постройка большого количества судов ему не под силу, а вот заказать те же когги на верфях Любека и малость подрихтовать, усовершенствовать очень даже реальная перспектива и здесь содействие сведущих людей лишним не будет, ну и реклама товара само собой. Куда уж нам без двигателя прогресса.
Для экипажей действовала бесплатная столовая, матросам показывали диафильмы, комиксы вовлекали в игры и викторины: буерные гонки, хоккей, городки, футбол. Скучать не приходилось, а призы были хороши. Смекалистым матросам перепали широкополые брезентовые шляпы, плащи, резиновые сапоги. Выигрывали единцы, но в магазине при Котлинском магазине эти товары мог взять любой желающий, возможность подзаработать имелась у всех, было бы желание…
Герман был далек от навигации поэтому адекватно оценить значимость подарков не мог, как и многие капитаны. Им это виделось лишь необычной игрушкой. Если дают, почему и не взять?
На «Ермаке» случились небольшое технические проблемы и поэтому они отплыли позже намеченного срока. Ганзеец по своей привычке напросился на головной корабль и всю дорогу донимал экипаж расспросами, спускался в машинное отделение, глазел на винты и чистую воду, оставшуюся позади фарватера.
— А куда уходит лёд?
— Дык приглядись, вона вишь, под льдинами тот, его туды потоки воды от винтов толкают.
— А воду в котёл откуда берёте? Из моря?
— Дык нет, конечно, тама она солёная и трубки в котле мигом забьёт. На борту особый дистиллятор стоит, в нём морскую воду нагревают, опосля пар в трубки идёт и оттудова каплями стекает да водой родниковой.
Герман задумался:
— Ди-стил-лятор, — с трудом произнёс незнакомое слов. — Он продаётся? Сколько бочек воды за день выходит? Можно ли его на наш корабль поставить?
— Про цену врать не буду, сие мне неведомо. А бочек каких? Ежели рижских, полсотни будет всяко. И на корабль его можно поставить, да токмо дров уйдёт поболее по весу, чем вода. Тута масло земляное надобно, с него жару поболее, или пыль торфяная.
В конце концов неугомонной гость всех достал и его отправили на корму строго-настрого запретив донимать экипаж расспросами. «Ермак» шёл бойко, средняя толщина ледового покрова Выборгского едва достигала тридцати сантиметров и лишь местами доходила до полуметра, а такую «скорлупу» корабль щелкал словно семечки, только треск стоял. Ночью включили ксеноновые фонари и Германа вновь прорвало, слишком много чудес на одном квадратном метре концентрировались и каждое, потенциально, могло принести хорошую прибыль. Полторы сотни кило прошли быстро, и спустя сутки «Ермак» причаливал к пирсу из свежих щитов на бетонных сваях. Этот необычный камень получаемый из порошка извести и воды тоже интересовал купца и он, в нетерпении, ждал визита в торговую палату Выборга.
«Ермак» утянул аж две баржи полные олова и его лучших коней, почти две сотни! Прямо по причалу шла кругло-лежневая дорога, что вела к навесам складов, под которыми, о чудо, Герман увидел необычную повозку с большой железной бочкой и десятком прицепленных вагонов. Похоже, тот самый паровоз о котором говорил комендант!
Русский Выборг располагался в километре южнее шведского замка и включал лишь несколько десятков каркасно-щитовых бытовок, крытых шиферными листами (их выпускали в Медном). Четыре «Единорога», обращенные в сторону Замкового острова, пару складов, совмещенных с вокзалом, и, собственно, торговую палату, куда приходила линия телеграфа, она же приёмная старосты. Пирс уже оборудовали краном журавлём и с его помощью разгружали металл, а лошадей выгоняли по трапам и далее, своим ходом гнали на станцию.
Капитан ледокола, староста поселения и начальник склада о чём-то ожесточено спорили и не обращали внимание на гостя, крутившегося под ногами, не до него. Зато, когда от шведов явился напыщенный, разодетый в бархат заместитель коменданта Выборга игнорировать его было нельзя.
— Я есть королевский сборщик налогов Юхан Бьорг, а ви нарушители!
— И что же мы нарушили, мил человек? — староста скособочился и принял юродствующий вид.
— Согласно Нотебергскому миру погост Эуряпяя отдан Новгородским княжеством доброму королю Магнусу и является его лёном, отчего на земли от Каянова моря до реки Сестра распространяются шведские законы. Вы сюда товар свой привезли?
— Привезли, как вишь.
— А пошлину платить кто будет? За коня доброго положено полмарки серебра, а за рыцарского, марку! И требую допустить королевских стражников к досмотру!
