— Не напугал. Немного ускорил течение событий. Ты же ведь сам искал встречи со мной. Не так ли, шах?
— Ты слишком дерзок, князь. Я уже начинаю верить в слухи, что это ты разграбил Сарай и убил царя Озбека.
— Собаке, собачья смерть, — я многозначительно посмотрел на шаха.
— Значит это правда? Не боишься, что твои земли ордынцы разорят, а города сожгут дотла.
— Уже нет, шах. Уже нет.
— Даже так. Шах задумался. — Я бы и рад тебе помочь, князь, но не могу. Боюсь ты неправильно истолковал нежелание наместника. Торговля нафтом, солью и шёлком, один из столпов на котором стоит Ширван. Хозяева колодцев платят свою долю эмирами, а те немного мне и много… наибу. В своём государстве я не всесилен, к большому сожалению. Монголы разорили вотчину моих предков, оставив нам лишь дворец и тень былого величия. Внук Чобана, Шейх Хасан Кючюк, бывший наиб Ширвана тот, кто может помочь. Но он, не захочет.
— Почему?
— Потому что слишком жаден и ведёт тяжелую борьбу с Джалаиридами. Ему очень нужны дирхемы.
— Выходит, это шейх вставляет мне палки в колёса?
— Скорее всего его люди, а может быть и он лично. Не знаю. Слава о тебе разошлась далеко за пределы улуса Узбека.
— Это осложняет дело, шах. Скажу честно, я бы мог забрать твой нафт силой и вряд ли твои воины смогут помешать. Но я не хочу вражды, лучше, протяну руку помощи. Ты ведь мечтаешь быть настоящим шахом, а не бумажным и избавиться от ярма Чобанидов? Я дам тебе столько железной брони что жалкий шейх не устоит, дам огненное зелье и пушки стреляющие огнём.
— Лучше быть бумажным шахом, чем мёртвым. Вряд-ли ТАКАЯ помощь понравится наибу. У него слишком много ушей в стенах моего дворца.
— Неужели ты его боишься, шах?
— Боюсь ли? Нет конечно. Я лишь трезво оцениваю свои возможности. Слишком много ширванской крови пролил Кючюк. Ты чужак князь, а сулдусы так плотно вросли в мой Ширван, что корчевать этот сорняк ещё раз я не решусь, пока…
— Пока что, шах?
— Пока жив Шейх Хасан и его брат Малек Ашраф. Зло выплюнул шах. — Сейчас шайтаны собрались в Сольтание и… если поторопишься, успеешь их застать.
Намёк более чем прозрачный. Я откинулся на спинку и задумался. Влезать в разборки Чобанидов и шаха хотелось меньше всего. Но если с другой стороны взглянуть, вести прокси-войну за нефть и держать приличный контингент в Баку выйдет ещё дороже. Да и с этого жука, стребовать по полной сам бог велит. Видя мою нерешительность шах добавил:
— Я отправлю с тобой лучших воинов, знающих город как свои пять пальцев.
— У тебя есть осведомители во дворце?
Шах коротко кивнул в ответ.
— Хорошо, — я облокотился и начал массировать виски. В любом случае мне нужно побывать в Персии, чтобы решить перезревший вопрос с патриархом, а совместить оба мероприятия видится сложным делом.
— У меня будет три условия.
— Слушаю, князь.
— Ты освобождаешь моих гостей от всех налогов по вывозу нафта сроком на пять лет… По всему Ширвану. Захватываешь в течение года Барду и полосу земли до границы с Хаченом.
— Там наши старые земли! Зачем они тебе⁈ — вскрикнул от удивления шах.
— Мне они без надобности, но когда они окажутся под твоей рукой всем будет лучше. В этих местах залегает медь и белая нефть, кстати, колодцы с ней в Саруханах ты мне тоже продашь. За сие получишь шесть тысяч сборных комплектов брони и сорок тысяч, наконечников стрел и копий. И третье условия. Ты с моей помощью обустраиваешь медный рудник и дорогу до него. Берёшь под охрану гостинцы и медные нити, что я устрою в твоём царстве дабы быстро передавать вести. Уверен, советники уже просветили тебя, какие преимущества получит Ширван. Помимо прочего ты приложишь все силы чтобы помочь моим гостям закупать в Гиляне коконы шелкопряда, к сожалению ткань твоих мастеров не всегда нам подходит.
Шах надолго задумался.
— Ты просишь слишком много, князь, но у меня нет выбора. Я согласен, — Повелитель держал лицо, но огонёк, плясавший в его глазах скрыть, было невозможно.
Лагерь переселенцев номер семь. Пойма Оки близ станции 208 километр.
Когда Нечяй очнулся, он первым делом подумал, что попал в Ирий. Красивые дивы в белых одеждах, безупречная чистота и вкусная, одуряюще пахнущая стряпня. Но уже к вечеру в голове всё встало на свои места. Оказался он гошпитале при лагере беженцев, куда его привезли сердобольные машинисты. Детишки, слава богу, выжили и каждый вечер приходили проведать отца в палату, там его лечили от обморожения. Отделался Нечай лёгким испугом, на правой ноге пару пальцев отхватили, ерунда право.
После того как он выздоровел, первым делом подписал кабальный договора на пять лет. В отличии от трёхлетнего, более мягкого, этот предусматривал выкуп сродственников и усиленное обучение без дальнейшего права самостоятельного выбора профессии. Последний пункт был весьма спорный, так как поселенцев всё равно прогоняли через тесты, конструкторы, картинки и пару десятков видов подсобных работ выясняя предрасположенности и интересы люда.
