Секундомер достигает первой отметки и я опускаю рычажок электроподжига. Ускорители не бог весть какие, на дигликолевом порохе. Две пары подвешены под крыльями и две, помощнее, спрятаны в хвостовом отсеке, в изолированных камерах, во избежание взрыва. Тяга порядка 600 кгс и время работы порядка восьми секунд, хватает чтобы достичь заветной скорости. Пошёл воздух! Ускорение заметно вжимает в кресло. Скорость растёт 450…500…550. Раздаётся треск обшивки, и характерный металлический звук. Похоже от перегрузки вырвало часть заклёпок. Не страшно, запас прочности заложен дай боже. На шестистах двадцати стрелка спидометра замирает, а я жму педаль рулей высоты направляя самолёт в облака. До ФАУ по скорости недотянул, но у меня и крылья не те что доктор прописал, и движок куда проще. Зато для поддержания работы ему не нужна система зажигания, так-то! За счет разряжения он всасывает атмосферный воздух, не требуя дополнительного наддува. Входная труба исправно выполняет функции карбюратора распыляя в камеру сгорания смесь метана и воздуха. Единственный момент, когда требуется система зажигания и принудительный наддув, — это запуск. Красота!
Километр остался внизу, второй. Отчетливо наблюдаю очертания Апшеронского полуострова, чернеющие квадраты полей, городские кварталы и безграничное Хвалынское море. Вхожу в слои кучевых облаков. По стеклу барабанят градинки, налетает густая пороша из липких хлопьев снега. «Ревун» проходит фронт играючи, как раскаленная игла сквозь масло. На планере я бы сие выделывать не рискнул. Мощь, запредельная. На лице помимо воли появляется самодовольная улыбка:
— Да! Я сделал это! Мы сделали это!
В кабине похолодало, высотометр показывает три двести, и я ощущаю — тяги нет, сдыхает бобик. Содержание кислорода в воздухе для поддержания горения уже недостаточно. Мне вообще непонятно как он на такую высоту забрался, по расчётам «Ревун» должен сдуться на двух километрах. Скорее всего это заслуга усилителя тяги типа Messerschmitt, одной из последний придумок. Выключаю подачу топлива и пытаюсь планировать. Хм… а неплохо получается, нежиданно. Видимо сказывается планерный профиль и размер крыла.
Плавно снижаюсь до полутора километров и ловлю восходящий поток. Повторно запускаю движок, но скорости набегающего потока уже не хватает, а сваливаться в штопор на пепелаце управляющимся немногим лучше топора, желания никакого. Запускаю вторую пару ускорителей и ощущаю приятное ускорение… О-о-о. Пошёл набор скорости, и «Ревун» вновь заработал на полную мощь, отразившуюся мелкой тряской.
Отодвинул заслонку получил газа, раскочегариваю до максимума и снижаюсь в крутом пике до ста метров. Пролетаю над базой, а после, на форсаже, пересекаю залив и ревущим болидом прохожу над дворцом. Злорадно наблюдаю разбегающуюся во все сторону прислугу наместникаи. Закладывая петлю захожу на второй круг…
Фуух… Тяжеловато все же управление. Похоже придётся ролики тросов элеронов переделывать или вообще, усилители ставить. Реально бычья сила нужна, хорошо своих не выпустил, побились бы зазря ребята. А как это на тренажере проверить? Кто же знал, что так выйдет. Ладно, на первый раз хватит с меня.
Немного снижаюсь, вытягиваю фиксирующие тросики и накладки скрывающие поплавки, отлетают от днища словно обтекатели ракеты. Следом откручиваю вентиль, под кабиной надуваются внушительного размера «сосиски» и самолёт начинает колбасить. То, что поплавки прямо под пузом, не страшно, движок то наверху. Не заденет, да и плевать ПУВРД на брызги, а вот то, что тяги после разворота не хватает, плохо. «Ревун» быстро теряет высоту и становится неуправляемым.
Зажигаю третью пару ускорителей, чтобы немного набрать высоту, делаю разворот и захожу на посадку. Приводняюсь на канал, прокопанный вдоль берега, не дурак же в открытое море садиться. Открываю закрылки и плавно касаюсь воды, поднимаю за собой шлейф водяной пыли. Меньше ста пятидесяти сбросить не вышло и в самом конце я всё же не справляюсь с управлением. «Ревуна» разворачивает, выносит на берег, где он начинает скользить по траве и в конце концов задевает какой то ли пень, то ли камень отчего самолёт подбрасывает. Один из поплавков лопается с характерным звуком, а самолёт утыкается носом в землю.
— С почином тебя, Мстислав Сергеевич! Считай мягкая посадка! — проворочал я, разминая затёкшие от напряжения руки. Косяков налепил, вагон и маленькую тележку. Повезло, ещё легко отделался. Нет, концепцию «Ревуна» надо менять целиком, ПУВРД прятатать в фузеляж, переработать механизм посадки, а форму крыла изменить на обратную, стреловидную. Как у Юнкерса или отечественного планера ЛЛ3. Тем временем к самолёту подоспеи механики и пилоты находившиеся в пограничном состоянии между радостью и страхом. Отодвинув фонарь, приветливо помахал рукой и крикнул:
— Порядок!
После небольшой речи про перспективы воздухоплавания и фуршета, устроенного на импровизированной водной полосе, позвал второго механика:
