Перчинки добавила недавняя анафема. Семён Иванович и сам в некотором ошеломлении находился. Думал, как и обычно, митрополит князя отлучит, дабы тот посговорчивей стал, а он едва ли не всё княжество обнулил. С одной стороны это здорово проблем прибавляло, а с другой, размытость формулировок открывало широкий простор для действий. Объявить ряд о гостинце недействительным? Пожалуйста. Прищучить всю проНовосилькую партию и по ходу расчехлить гостей, активно торгующих с отлученным князем? Легче-лёгкого. Официально охолопить черный люд, как тараканы прущий к проклятой дороге? Хм. Да ему и слова теперь никто не скажет. Подвинуть неугодных бояр? Пожалуйста. Радовало и другое. Холмский и Белозёрский князья, невольные союзники Мстислава отныне будут сидеть тише воды, ниже травы. Носу из уделов не кажут, так-же как и Пронские. В угоду пришлось и недавнее письмо Колывана. Наримунт, Ольгерд, Монтвид, и Кориат сформировали коалицию продавив антипольский союз Любарта, Евнутия и Кейстута. Последний оказывается умер на днях, при весьма загадочных обстоятельствах. Колыван намекнул в письме, что вывел всё к вине Мстислава, отчего Ольгерд, любивший этого брата больше прочих, рвал и метал. Ну и назначение врага Гедиминовичей, Василия Пателеймоновича послом к королю Кастилии и Леона маслица в огонь подлило, вспомнили князю и разбитый по осени, в хлам, отряд наместника Корелы, где положили огненным зельем больше сотни гридней из семей близких князю Любарту. В Вильно сейчас полыхает и в общих чертах границы сфер влияния, от Псковского княжества до Курской тьмы братья одобрили, а негласный договор усилиями Колывана близок к подписанию. Сейчас Гедиминовичи решают вопросы перемирия с Польшей и определяют направления ударов. А то, что часть литовских дружин пойдёт на Новгород Семёна устраивало. В Орде ему намекнули что лезть за Оку нежелательно. Ну и что? Пусть они с Литвой грызут друг дружке глотки за Светлояр. В одном Стальграде железа столько, что у него голова кругом от сведений гостей и агентов, а торги, а огромные склады на его землях полные добра? Верфи Лобынска полные чудных судов и железных бочек, богатые городки и главное, дорога. О-о-о нет. Уж её зорить князь никому не позволит. Брат ему поведал ТАКОЕ, что их прежние планы мягкой, доброй и неторопливой экспансии на земли соседей, продолжающие политику отца, придётся в корне менять. Лавры Святослава Храброго и Александра Македонского заиграли пред взором князя в новом свете.
Семён с выскочившим словно чёртик из табакерки князем будто с катушек сорвался. Ну не мог он ничего с собой поделать, почём зря винил чародея в свалившихся на его голову невзгодах. Отец строил-строил княжество, а у него оно ползло аки рваный зипун у нищего, разом и вовсе стороны! Большого труда стоило Ивану удержать его ударить зимой… Ладно, сие дело прошлого, а ныне разумею выйдет не хуже.
Собравшись, Семён Иванович выступил на съезде с гневной, загодя подготовленной речью, призывая князей собрать войска и сообща, усмирить еретика. Слушали сродственники его внимательно, не перебивая и лишь изредка задавали наводящие вопросы касаемые военной части. Так-то уговаривать особо никого не пришлось. Помимо Ярославичей, прибыли рязанские бояре с малолетним князем Глебом, Тверской и Кашинский князья, Смоленский князь Иван Васильевич ставленный отцом только и смотревший ему в рот, Александр Всеволодович, новый князь Псковский тоже его человек, Тарусский князь Юрий Всеволодович и оба Тита, Мстиславич и Святославич, князья Карачаевский и Елецкий. Дмитрий Александрович Брянский не приехал, но прислал от себя бояр и сына, сам же отправился в Глухов, уламывать своего родича Великого князя Глуховского и Новосильского, Михаила Семёновича. Ещё и обиженные Мстиславом бояре тут как тут, для Порея так вообще звёздный час наступил, каждый день его дружина пополнялась кровниками и любителями лёгкого заработка. В стороне остался лишь Муромский князь, Василий Ярославич, занявший нейтральную позицию, в силу удалённости. Если смотреть в ретроспективе и учитывать географию, то потенциально Семён мог собрать под свою руку тысяч пятнадцать-шестнадцать. На треть больше, чем его ещё не родившийся племянник перед Куликовой битвой, однако в конкретном случае, многое, если не всё зависело от логистики и ресурсов, вокруг них то и разгорелись споры.
— Вам то хорошо, а мне что прикажете делать? От его гостинца до Ельца полдня пути. Мстислав меня как жука раздавит, даже не заметит. Елецкий князь, от возмущения скинул на пол горлатую шапку, украшенную златом и соколиными перьями, топнул ногой. В общих чертах, план Колывана приняли, решив наносить множество ударов в разных местах, избегая генерального сражения, а положение Ельца, отрезанного от Оки пространствами чужого княжества, было в этом свете, мягко говоря, провальное.
— А тут и думать неча, Тит Святославич!
