– Так то самое и получается, – заверила Надежда. – И вспоминать не хочется об этом времени. Вместо стада коров оставили себе лишь две буренки. Хлеб от себя для них отрывали. А в следующем году, говорит Петер, что нам и одной хватит. Куда нам самим столько молока? Политики о нас не думают, когда решают свои дела. Да что я жалуюсь! Говорят, у вас большевики даже землю отняли?
Варвара хотела что-то сказать, но Мирослав поднял палец к губам.
– Нет, теперь снова дают. Сколько хочешь. Сейчас колхозы образуются.
– Это как?
– Крестьяне вместе ведут хозяйство, – пояснил Мирослав. – Одной артелью.
– Тогда хорошо, – сказал Петер.
Но Мирослав сразу увидел, что Петер задумался над сказанным. Было заметно, что практичный карельский хуторянин усомнился в правильности коллективного ведения хозяйства.
– А где нам можно поселиться? – спросил Мерлин.
– Да все три дома сыновей пустые стоят. Любой занимайте.
– Можно вон в том – ближнем к реке? – попросила Варвара.
– Конечно. В каждом доме все есть: и белье, и посуда.
Утром Мерлин рано разбудил ребят.
– Привыкайте жить по-новому. Рано ложиться, рано вставать! Ребята, я пойду помогать Петеру сети ставить. Он уже собрался выходить на Ладогу. Ты, Варя, помоги Надежде по хозяйству. Ну, а ты, Мир, твори. Попробуй придумать что-нибудь, чтобы жизнь хуторян облегчить. С Всеведом я ночью «по тарелочке» договорился – технику и инструменты этих времен он пришлет. Начни с мельницы, она почему-то не работает. Петер собирался ехать чуть ли не за десять километров, к своему соседу, чтобы у него зерно на муку молоть.
Мирослав тут же направился на мельницу, стоящую на ручье. Выше мельницы находилась плотина, которая собирала воду. Когда надо было перемолоть зерно, затворка открывалась и вода вертела колесо. Но то ли колесо заклинило, то ли в механизм что-то попало, жернова не крутились.
– Да брось, Мир. Петер уже смотрел, ничего не получается. За год денег накопим, инженеров из города выпишем. Отремонтируют мельницу. Помоги лучше нам пельмени лепить, – звала Надежда. – На сегодня муки хватит, а завтра Петер к соседу на мельницу съездит, намелет.
– Сами налепим, а Мир пусть возится с техникой. Он для этого создан! – Варвара даже не сомневалась, что Петеру никуда ехать не придется.
Уже через час Мир отправился в амбар за мешком зерна пшеницы. И вскоре мешок зерна превратился в мешок муки. Правда, некоторые потери были. Муки в мешке по весу стало чуть поменьше, чем было зерна. Зато Мир с ног до головы покрылся слоем белоснежной пыли. Он чихал, мельчайший мучной порошок лез в нос, все волосы стали белого цвета. Надежда и Варвара долго смеялись, увидев «мельника» Мирослава. Он поставил мешок с мукой перед Надеждой.
– Все ли правильно? – спросил он. – А то я первый раз это делаю и не очень хорошо представляю, какой должна быть мука.
Надежда запустила руку в мешок и удивилась:
– Такого тонкого помола у нас никогда не было! – восхищенно сказала она. – Тогда будут пироги!
Надежда тут же поставила тесто, а Варвара немного над ним пошептала. Ей не терпелось отведать пирогов с грибами и знаменитых рыбников. А хозяйке хутора снова пришлось удивляться, когда уже через час тесто буквально полезло из кадки. А вскоре она доставала румяные пироги из печи.
– Раз нас теперь пятеро, тем более молодых прибыло, и питаться будем не как мы, старики. Поможешь, Варя.
– Что делать будем?
– Освоим с тобой всю карельскую кухню. Будешь учиться у меня печь высокий мягкий хлеб, лепешки и рыбники. Петер на рыбалку на всю неделю выходит. Я два раза в год пеку сухие лепешки с отверстием посередине. Они у меня по нескольку месяцев под потолком висят. Петер и сыновья, отправляясь на дальние ладожские острова, их брали с собой. А тебе, деточка, обязательно надо на молоко и домашний сыр налегать.
Мирослав за день успел побывать в мастерских, осмотрел ферму, поднялся на скалу и все время что-то записывал в своем блокноте. Когда мужчины вернулись с рыбалки, Мерлин спросил Мирослава:
– Как я понимаю, список будет длинным? Только предупреждаю, делай только то, что было известно в начале века.
– То есть пластиковых труб не будет? – пошутил Мир.
– Медными обойдешься. Ну, рассказывай, что придумал.
Мирослав рассказывал, а Мерлин одобрительно кивал головой.
– Гляжу, ты даже геологией успел заняться!
– Насосов даже не надо – ключ из горы бьет. Он расположен на три метра выше, вода в дом сама потечет.
– То есть водопровод проведешь и «лампочка Ильича» гореть будет?
– Будет «листричество», но только по три часа в день – больше воды ручей не накопит. Запасов воды в запруде ручья хватит только на вечер. Но если дожди пойдут, то и подольше. Поэтому я хочу ветряки сделать. Прямо на мельнице. Если ветер задует, то и воду в плотине тратить не надо. Пускай накапливается. Тогда можно переключать с ветряков на плотину. Либо вода, либо ветер электричество дадут. Стариков, правда, обучать придется, как перераспределять подачу энергии.
– Делай ветряки.
– Тогда еще жестяные листы, подшипники и проводов побольше понадобится… Через час скажу сколько.
– Ладно, считай – утром в Сортавалу слетаю.
