Томас проследовал вслед за Катей и Эрикой на паспортный контроль, его багаж нес носильщик. Их паспорта и визы проверили, но никто не озаботился досмотром чемоданов. Автомобиль, заказанный Кнопфами, уже ждал. Когда они уложили чемоданы в багажник, Эрика сказала, что задержится в Нью-Йорке. Ей нужно повидаться с Клаусом. Теперь, когда Британия вступила в войну, у них есть что обсудить.
– Ты знаешь, где он? – спросила Катя.
– Я знаю, что Оден в Бруклине. Он скажет мне, где Клаус.
Эрика заранее собрала небольшой саквояж для Нью-Йорка, остальной багаж отправлялся в Принстон. Томас внезапно осознал, что некому теперь биться за его права. В отличие от Эрики, такой вспыльчивой и деятельной, Элизабет спокойно дожидалась их в Принстоне. Слезы навернулись Томасу на глаза, когда он вспомнил, что совсем скоро его младшая дочь навсегда оставит родительский дом.
– Не плачь, – сказала Эрика. – Все ведь кончилось хорошо. Этот полет над Германией мне совсем не понравился.
– Ты не скажешь Клаусу, чтобы он нам позвонил? – спросила Катя. – А еще лучше, приехал погостить. Если найдет время.
– У меня для него есть превосходные желтые кальсоны. Скажу, что это подарок от нас от всех.
Спустя несколько дней Томас сел на пассажирский поезд до Трентона, чтобы пересесть на экспресс до Вашингтона, который останавливался южнее Бостона. Автомобиль, присланный за ним Агнес Мейер, ждал на станции. За день до этого миссис Мейер колебалась между тем, чтобы пригласить его с Катей пожить подольше в их загородном доме или чтобы он – уже без Кати – переночевал в их доме в Вашингтоне. Сошлись на втором варианте.
– Агнес Мейер незаменима в военное время или когда война на пороге, – сказала Катя. – Но обычно такие, как она, работают надзирательницами или снайперами.
Томас понимал, что ему придется просить Агнес содействовать Голо и Генриху с женой в получении виз и ускорении выдачи их для Моники и ее мужа. Он также хотел поговорить с Агнес о своем положении и о том, нельзя ли его улучшить, получив американское гражданство. В кармане у него лежал список европейских писателей, которые нуждались в помощи, кто в финансовой, кто хотел эмигрировать в Америку из Голландии или Франции, если Германия нападет на эти страны. В Принстоне его ждали душераздирающие письма от немецких художников, в основном евреев. Некоторые письма приходили прямиком в Принстон, другие ему пересылало издательство Кнопф. Их отправители свято верили, что Томас в состоянии их вытащить.
Никому из них не приходило в голову, что никакой реальной властью Томас не обладал. Его шапочное знакомство с Рузвельтом и работа в Принстоне не давали ему права хлопотать о выдаче виз всем и каждому. Однако приятельские отношения с Агнес Мейер – другое дело. По крайней мере, обратиться к ней за помощью было проще, чем к Рузвельту. Если придется к ней подольститься, так тому и быть. Томас был готов проводить с ней время, он позволит ей перевести свои выступления и готов внимать ее советам. Он даже не станет возражать, если она захочет написать о нем книгу.
Взамен ей придется его выслушать. Впрочем, поскольку Агнес не привыкла прислушиваться к кому бы то ни было, это будет непросто.
Агнес ждала его в большой гостиной. Стоило ей заговорить, и Томас понял, что она все утро репетировала свою речь. Сидя напротив нее, он чувствовал, что она обращается не столько к гостю, сколько к благодарной аудитории.
– Вам следует избегать темы вступления Америки в войну. Никто не желает об этом слышать, особенно от иностранца. Надеюсь также, вы доведете это до ваших старших сына и дочери. Америка сама в состоянии решать, какому курсу ей следовать. Сегодня она предпочитает наблюдать и не вмешиваться, и так же надлежит поступать нам всем. Полагаю, роман о Гёте будет принят благосклонно. Разумеется, не всеми. Я жду не дождусь этой книги, но надеюсь, ее не испортит эта женщина, миссис Лове-Портер, ваша так называемая переводчица. Лучше бы она посвятила себя переводам менее значительных писателей вроде Германа Броха, Германа Гессе или Германа Брехта.
– По-моему, Брехта зовут не Германом.
– По-моему, тоже. Это была шутка.
– Моя жена, я и моя дочь Эрика очень благодарны вам за то, что посодействовали нашему возвращению в Америку.
– Не ешьте много, впереди обед. Хотя мне известно, что вы любитель марципанов. Может быть, еще кусочек и немного чаю.
– Я понимаю, вы устали от моих просьб, – начал Томас.
– Сбор средств на благотворительность стал новой отраслью американской промышленности, – сказала Агнес. – Только на прошлой неделе я упомянула об этом в разговоре с мужем. Этот музей, тот музей, этот комитет, тот комитет, этот беженец, тот беженец. И разумеется, все достойны помощи.
Томас предпочел бы, чтобы Юджин Мейер присоединился к ним за обеденным столом. Человек он был недалекий, но его присутствие отвлекло бы Агнес, заставив реже перебивать собеседника и не менять тему разговора так внезапно.
Поэтому он был разочарован, когда Агнес заявила ему, что мужа нет в городе и они будут обедать вдвоем.
