– Видите ли… Илья Михайлович человек высокого полета, практически государственного уровня… И будет не очень правильно, если поползут сплетни, что он пользуется услугами… Колдуна.
– Понимаю, хотя многие крупные политики пользовались. И пользуются.
– Нам не надо лишних пересудов и поводов для либеральной прессы. Поэтому давайте договоримся.
– Хорошо, тем более, я действительно с прежней работой завязал.
Александр Захарович проводил Гончарова до самой машины. Напоследок приободрил.
– Молодой человек, вы даже не представляете, как вам повезло. Цените это…
– Постараюсь.
– И не забудьте тех, кто вам помог, – помощник Столбова достал второй конверт и протянул Гончарову, – это за сегодня.
Брать или не брать? Вот в чем вопрос… Он же всё – завязал. Объявил компаньонам. А сам? И Алисе обещал, что никогда. Алисе. Но она тоже обещала, а сама… С другой стороны – что такого? Он реально помог человеку. За что и получил. Девять из десяти на его месте взяли бы, не задумываясь, а десятый сказал бы, что мало.
Взял.
– Всего доброго, Андрей Романович.
– До свидания.
– Да… Между нами… – Корнилов придержал дверь машины. – Там на шоу… Редактор успел сказать вам ответ?
– Нет.
– Откуда ж вы его узнали? Только не грузите про космос.
Гончаров тоже улыбнулся.
– Загадайте число от одного до десяти.
– Ну?
– Вы загадали семь.
Он захлопнул дверь, завел двигатель и нажал на газ.
Корнилов с растерянной физиономией несколько секунд провожал машину взглядом. Затем набрал номер на трубке и доложил:
– Илья Михайлович. Он согласился за двести.
На первом же светофоре Гончаров распечатал конверт. Сто тысяч. Неплохо. Господа за базар отвечают. Зазвонил мобильник. Наверно, Алиса. Не угадал. Юля.
– Да, Юль.
– Андрей, я ж не буквально, – голос расстроенный, словно у Золушки, застрявшей в туалете за пять минут до полуночи.
– Что – не буквально?
– Ну, чтоб Петя в ногах валялся…
– А он валялся?
– Да, но не потому… Скрепки рассыпал… Пусть лучше в ресторан пригласит или в кино…
Гончаров перестроился, прижался к тротуару и затормозил. Вести машину в возбужденном состоянии чревато.
– Юль! Вы что, сговорились?!
– Ноу тебя же…
Он нажал кнопку отбоя. Какой-то сумбурный денек. Так можно самому поверить, что ты действительно настоящий волшебник. Главное, чтоб был результат. А он, несомненно, есть.
Телефон тут же запиликал снова. Гончаров не смотрел на дисплей. Понятно и так, кто звонит.
– Да, Юль! Что еще?
– Это не Юля… Привет.
Алиса… Черт. Неудобно получилось.
– А… Да. Привет… Страховщица звонила… Юля. Сигнал пропал. Я думал, она.
Судя по интонации, Алиса не очень поверила.
– Ничего. Я звонила, ты не снимал.
– Да… Был занят. Извини.
– Андрей, я вчера действительно не могла приехать. Не сердись, я потом все объясню. Но… Сегодня тоже не смогу.
Конечно, когда тебя Юлей назовут.
– Опять работа?
– Да… Утром надо сдать материал, а у меня конь не валялся.
Или валялся? Конь.
– Пока, – не стал разводить лирику Гончаров и отключил трубку. Конь так конь. Интересно, как фамилия у коня?
Вечером он принял единственно верное решение. Распил во время вечерней трапезы бутылочку. Коньяка. Для придания стройности мыслям. Стройность сразу намекнула на старые связи. Не пригласить ли кого-нибудь в гости? Нет. Хотелось чего-то теплого и не формального. Вспомнилась Матрена. В то прекрасное время Алиса еще не знала, кто он.
А может, она не до конца простила его? Ну да – разоблачил телешоу. И что? Подумаешь!
Что еще сделать?
Он набрал ее номер. Она сняла. Оторвалась от коня. Не сказать, что обрадовалась. Тон холодно-деловой.
– Алис… А давай съездим к Матрене?
– К Матрене?.. Ну, давай… Когда?
– Завтра. На дневной электричке. Или на машине. Мне бензина не жалко. Заночуем там же.
Удивительно, но она не сопротивлялась и не ссылалась на коня.
– Хорошо. На электричке.
– Тогда в четыре на вокзале.
– Да. Договорились.
Звонить Девятову он не стал.
Утром, часов в одиннадцать, на связь вышел мсье Корнилов.
– Андрей Романович, доброе утро. Мы же договорились. Вы больше у себя не работаете.
– Так я и не работаю.
– А запись на ваши сеансы идет.
– Это остаточные явления.
– Разберитесь, пожалуйста.
Да, надо бы разобраться. Видимо, Юля по инерции записывает клиентов. Ничего, съездим и покончим с ними. Решительно и безприворотно.
Оставаться ли в ранге детективного агентства, Андрей Романович пока не решил. Не те у них мощности. Через месяц разорятся. Это он так, для красного словца брякнул. Тем более, у него есть запасной аэродром в офисе Столбова. А у Девятова с Петькой? Вот, заодно и выясним. В конце концов, люди взрослые, должны за себя отвечать сами.
В приемной по-прежнему звучал Гендель. Для кого? Юля оказалась на рабочем месте. Увидев Андрея, чуть растерялась, словно явился налоговый инспектор. Либо вспомнила вчерашний разговор. Гончаров, бросив «Привет», сразу проследовал в свой кабинет.
– Андрей, погоди… Там.
Через секунду бывший волшебник и сам увидел кто там…
