– А я-то уж думал, что вы нас игнорируете, Андрей Романович, – в голосе зама Столбова одновременно звучали и легкая ехидца, и завуалированная угроза.
– Извините. Просто пропустил вызов.
– Я вот не понял, зачем вы устроили сеанс разоблачения? Отошли от сценария?
– Экспромт, – коротко прокомментировал собственный поступок Гончаров.
– Давайте впредь без экспромтов, – елейным голосом попросила трубка. За елеем ощущался клинок из дамасской стали. – Завтра в одиннадцать жду. Надеюсь, наш договор вы помните.
Клинок вонзился в ухо Гончарова и повернулся в нем пару раз.
– Я подъеду.
– Что ж – я в вас не сомневался. Еще раз с победой! Главное, чтобы приставка «по» не потерялась по дороге. Прошу прощения за каламбур.
Ах, Корнилов, как бы нам встретиться…
Парк был небольшой, но настолько ухоженный, что казалось – все несовершенства окружающего мира остались за его оградой. Что и понятно – людям со сказочными богатствами нужна сказочная обстановка.
Гончаров неспешно вышагивал с Корниловым по идеально вымощенным дорожкам в окружении идеально подстриженных деревьев с идеально замаскированными в них камерами наблюдения. И снова не хватало музыки. Александр Захарович поведал тайну своего шефа. Тот сильно болел. Головой. Не в плане психиатрии, а чем-то медицине неизвестным. Ибо не помогала медицина, даже самая дорогая. Разводили руками люди со званиями академиков. И не помогали дорогущие препараты и не менее дорогие процедуры. Болела голова, очень болела. До скрежета зубовного.
– Ну а я тут при чем? – вполне уместно поинтересовался победитель шоу «Настоящий волшебник».
– Видите ли, Андрей Романович… У Ильи Михайловича свои взгляды на медицину… Нет, безусловно, он нормальный, вменяемый человек, до его положения дураки не вырастают. Но предпочитает так называемые нетрадиционные методы. Это у него с детства, от бабки… Та лечила… Здесь имеют место быть так называемые импринты – наверняка вам знаком этот термин. Импринт – имеющий огромное значение опыт или последовательность жизненных опытов прошлого, которые формируют у человека убеждение или систему убеждений, – с видом профессора вещал Корнилов. – Для Ильи Михайловича бабушка и стала таким импринтом, точнее ее способ лечения. Фантомы детства преследуют нас всю жизнь. Плюс эффект плацебо. Тем более, если вера подкрепляется примерами. Не мне вам говорить про Джуну и Ваенгу… Ой… Вангу. Может, попробуете помочь?
– Увы, я не Джуна. И не Ваенга, – мрачно заявил Гончаров, вспомнив свои спичи про паттерны и прочую ересь, включая космическую мать, – и я никогда не занимался целительством. Кстати, без вести пропавших тоже не искал.
– Это и неважно. Илья Михайлович видел вас в шоу, он поверит вам. А вера лучший лекарь.
– Погодите, погодите… Вы придумали все это только для того, чтобы я лечил вашего шефа?
– Как-нибудь потом я вам все объясню. А сейчас пойдемте и просто познакомимся.
– Александр Захарович, но… Я же с экрана сказал, что ничего не умею.
– Отличный ход! – подбодрил Корнилов. – Теперь вам будут верить еще больше… Кстати, у шоу был сумасшедший рейтинг. О! Чуть не забыл! Вот ваш выигрыш.
Александр Захарович достал из пиджака конверт, толщина которого могла обрадовать даже закоренелого миллиардера. Черный-пречерный нал.
– Налоги с этого платить не нужно. Если снимите боль шефу, получите в два раза больше.
С таким аргументом не поспоришь, волшебник, убрав деньги, поплелся к одному из сильных мира сего.
Илья Михайлович томился в своем идеальном кабинете, выполненном в белоснежных тонах, словно его владелец подобным образом стремился выбелить собственный внутренний мир, далекий от идеала. Не ведомо, помогли ли дизайнерские изыски внутреннему миру Столбова, но внешний явно был к олигарху жесток. Несчастный сидел, зажав лысеющую головушку скрюченными пальцами, словно кающийся у следователя преступник. Начальник охраны деликатно поскребся в дверь.
– Привезли.
– Приглашай, – простонал сильный мира сего.
Вересов метнулся за дверь и тут же вернулся, подталкивая в кабинет всемогущего волшебника Святозара. Следом зашел личный телохранитель Столбова, до этого тщательно обыскавший гостя. Корнилов занял место возле шефа.
Гончаров ступил на чужую территорию – и куда девалась уверенность великого волшебника? Потому что нет в ухе наушника, нет шкафа и комнаты с верными помощниками. Перед ним сидел страдающий пожилой мужик, пусть высокопоставленный, но такой же смертный и подверженный тем же болячкам.
– Здрассте, – как-то по-детски вырвалось у Андрея Романовича с невольной улыбкой обреченного, безропотно кладущего голову на плаху.
– Извините, молодой человек, что не встаю, голова, как в тисках. Проходите. – Глава «Роскоммуникации» указал на старинный стул великого итальянского мастера-краснодеревщика. За спиной волшебника, напоминая космическую мать, встал, как бессменный часовой, верный начальник охраны – тезка первого президента страны.
– Я видел по телевизору, как вы снимаете зубную боль. Вы правда умеете это делать?
