Мирослав поправил парик и отряхнул мантию. Пододвинул к себе чашу с монетками. И вовремя! Потому что дверь отворилась, и в кабинет зашли двое. В штатском. С невидимыми погонами. И явно не для того, чтобы снять порчу. Из-за их широких спин испуганно выглядывала Юля.
– День добрый, – поздоровался первый, с круглым как луна лицом, – управление по борьбе с мошенничеством. Майор Сметана.
Какая вкусная фамилия. А удостоверение еще вкуснее.
Он сразу понял, кто из присутствующих Святозар. Но на всякий случай переспросил, ткнув в Мирослава.
– Святозар?
– Д-да…
Сметана взял со стола чашу с монетками.
– Это что?
– Для обряда… На привлечение денег.
– О как? Попробуем. А то с деньгами совсем беда.
Он достал бумажник, выудил рубль и кинул в чашу. После посмотрел в кармашек с купюрами.
– Увы… Не прибавилось. Ну что, уважаемый кудесник. Есть к вам претензии, – майор обернулся к двери, – заходите!
И кто же к нам пришел? К нам не пришел! А пришла! Шубина! Ирина Михайловна! Уже без фурункула!
– Он? – кивнул на Мирослава Сметана.
– Он! – без тени сомнения заявила хозяйка дорогого пылесоса. – Он! Вымогатель проклятый! Чтоб у тебя руки отсохли!
Несчастный Мирослав, которому гарантировали полную безопасность и сладкую жизнь, был близок к коматозному состоянию.
– А в чем дело? Объясните, хоть в чем… Да мы с вами даже не знакомы, женщина!
– Ах, незнакомы… Подлец-подонок! При полиции-то побоишься руками махать!
– Да кто ты такая?!
– Не тыкай, гад! А как деньги вымогал?! Как порчу грозился наслать?! Тоже забыл? Ничего – вспомнишь!
– Спокойно, Ирина Михайловна, – вмешался Сметана и приказал Мирославу, – собирайся, поехали.
И сидеть бы невинному в неволе и проклинать душителей свобод, ища поддержки у Запада. Но вмешался еще один присутствующий в кабинете. И до сих пор молчавший. Девятов.
– Простите… А можно с вами поговорить? С глазу на глаз?
– А вы кто?
– Попрошу в шкаф, – вместо ответа Леха распахнул мебельные дверцы.
Наверно, это смотрелось забавно. Офицера полиции приглашают в шкаф поговорить с глазу на глаз. Ладно б это была девушка… А то Леха.
Но Леха не дал разыграться фантазии гостей. Сам скрылся в шкафу. Сметана осторожно заглянул туда, заметил секретную комнату и только после этого, велев всем ждать его, нырнул следом.
Петьки уже не было. Смылся через запасной выход, бросив компаньона на произвол. То же мне друг.
Девятов запер дверь, в двух словах объяснил суть происходящего. Раскрыл, так сказать, ноу-хау. Сметана врубился не сразу. Потом посмотрел в мониторы, пощелкав пальцем по микрофону.
– Круто… Сами придумали?
– Да.
– Я понимаю, коллега, каждый зарабатывает, как может, но это… Сто пятьдесят девять, часть два. До пяти лет.
– Как посмотреть… Мы, в отличие от мошенников, всегда выполняем свои обещания. Содержание всегда важнее формы. А деньги с Шубиной никто не вымогал. Наоборот. Пылесос ей подарили.
Сметана на откровенность ответил откровенностью.
– О-о-о… Философию можно разводить на суде, а передо мной не надо.
– Никакой философии. И все по-честному. Ты, кажется, провел обряд на привлечение денег?
– И что? – напрягся майор.
– И он сработал!
С этими словами Леха протянул несший боевое дежурство конверт с довольно приличной суммой. И надписью «От чистого сердца». Он всегда лежал наготове. На случай подобных визитов. Да, взятка. Да, коррупция. Да, преступление. Но есть смягчающее обстоятельство. Это же от чистого сердца.
Прошло время. Но не прошла боль.
И снова белоснежные стены, украшенные подлинниками живописи восемнадцатого века. Шедевры итальянского краснодеревщика. Мрачный хозяин, возлежащий в кресле. Гончаров, колдующий над плешивой головой и мясистыми ушами. Изгнание боли методом мануальной терапии и волшебных заклинаний.
– Ну как? – Гончаров надавил на виски Ильи Михайловича, покрутил ладонью кожу над переносицей.
– Гораздо лучше. Спасибо.
Здоровье клиента сейчас не так волновало Андрея Романовича. Не опоздать бы на вокзал.
– Реально, реально лучше.
– Вот и хорошо. Моя заслуга здесь минимальная. Я просто проводник.
– В смысле?
– Помогаю нужной энергии проникнуть в ваше тело. И кстати, нельзя никого лечить, если тебя об этом не попросят. Любое вмешательство в энергетику другого человека наказуемо. Гончаров и сам себе поверил.
– Но и причину боли нужно искать, – тоном мастера-наставника продолжал он, – ничего просто так не бывает. Проблемы, недовольство, неправедные поступки. Отсюда и болезнь, нехватка энергии.
– Вы правы, наверное, это нервное. Я вот и успокоительные пью, а не помогает.
– Вы постоянно недосыпаете. Верно?
– Да как тут уснешь?
– Работа?
– И работа и… Все остальное. Вон, Аня, например… Дочечка… Двадцать два, вроде взрослая, а в голове ветер. Связалась с одним прохвостом. Мажор безо всяких перспектив. Гуляет, но замуж не зовет. В общем, я тонко намекнул… Заканчивай. Ну и всё! Дверью о косяк, и к нему. Месяц не появлялась.
– Тонкий намек был чересчур тонким, да?
– От вас ничего не скроешь. Ну да – вспылил немного.
– С голоду сдохнешь, на коленях приползешь…
