— Есть вопросы, класс? Мистер Поттер, пожалуйста, — миловидная женщина повела рукой в сторону ученика, поднявшего руку, пока остальные тупили, непривычные к тому, что историк делает какие-то опросы и отвечает на вопросы.
— Профессор Оливия Сикандер, а можно не по теме урока придраться к Статуту Секретности? — спросил Поттер, строя из себя саму невинность.
— Хм, это большая тема для отдельного урока, мистер Поттер. Но если коротко, я постараюсь ответить, — женщина привычным жестом поправила очки и кокетливую прядку чёлки, намеренно оставляемую ею вне большого пучка за макушкой.
— Я тут на каникулах перегрелся на пляже и подумал, что декабрь происходит от латинского слова дека — десять, а октябрь от латинского числительного восемь, однако декабрь считается двенадцатым месяцем в году, а октябрь десятым. И этим календарём пользуются не только магглы, но и маги тоже. Возможно ли такое, что Статут вовсе даже не Статут, а Статус, то есть группа волшебников магически засекретила прошлое, но остались такие артефакты, как декабрь и октябрь, о которых поголовно все думают как о двенадцатом и десятом месяцах, а не десятом и восьмом. Нечто сродни чарам Табу на имя Тёмного Лорда. И такой официально шестисотлетний волшебник, как Николас Фламмель, сторожит этот самый Статус Секретности и помогает устранять угрозы Статусу, поддерживая фальшивый Статут Секретности.
— Экхм… — Оливия растерялась с вывертов детской логики, поданной с самоиронией, смягчающей посягательство на священное для всего Магического Мира. — Мистер Поттер, вы подняли интересный вопрос. Я полагаю, что путаница с месяцами может являться результатом чьей-то волшебной проказы, а не глобального заговора по фальсификации истории. На этом урок закончен, студиозусы, — профессор закруглилась за минуту до звонка.
Проголодавшиеся дети по-быстрому засобирались и разрозненной толпой покинули класс, обсуждая «солнечный удар Поттера».
После непосредственно обеда, прошедшего во всё ещё сохраняющейся со вчерашнего дня тишине, Гарри-Грегарр с Роном устроил ещё один публичный сеанс гадания во внутреннем дворике, спрашивая у магии: «Какова фамилия того, кто спалил Адским Пламенем особняк Поттеров?» Учеников собралось гораздо больше, чем в прошлый раз. И нынче присутствовал сам директор, который своим авторитетом на время предотвратил нападки на близняшек Гестию и Флору Кэрроу с первого курса факультета Слизерин, когда на игровом поле чётко составилась их фамилия. Разнояйцовые и разнополые двойняшки Амикус и Алекто в прошлом избежали наказания за принадлежность к Пожирателям Смерти, и все дети задались вопросом, накажут ли их сейчас за тайно свершённое злодеяние? И кого именно — брата или сестру?
Просчитался и газетный аноним, не учтя последний фактор. Гермиона и Фэй одновременно с парнями тоже сыграли в партию гадательных плюй-камней и определили фамилию — Малфой. Кто бы сомневался! Разумеется, не сам Драко, а живой портрет его предка по наущению отца, но двенадцатилетнему мальчишке от этого не легче — ему под ноги начали открыто плевать, пусть не на виду профессоров, но присутствие маленьких телохранителей-неумех не останавливало более старших ребят.
В третьем кругу, тоже так и оставшемся начерченным и даже подновлённым вчера вечером не одной парой игроков, близнецы Уизли узнали ответ на животрепещущий для многих вопрос — в Хогвартсе реально существует Башня Основателей!
Старшекурсники мотали на ус новую нормальность — всё тайное становится явным. Взрослые ещё вчера об этом заволновались, а с сегодняшнего выпуска «Придиры» уже весь мир находился в шоке от доступности метода по сравнению с теми же картами Таро и прочими способами Прорицания прошлого, настоящего, будущего.
Боялся ли сам волшебник-юнлинг за свои тайны? За философский камень ему было стыдно, но Дамблдор и Фламмель сами пожертвовали им и закрыли вопрос. Касательно памяти прошлой жизни — это его личное достояние и бремя, из-за которого ему приходится прибегать ко лжи и манипуляциям, чтобы нормально пережить отрочество и юность, естественно вливаясь в общество своего нового воплощения. Прочие тайны мелки и тоже не питают страхов. Другой вопрос, что всем неприятно, когда их секреты становятся известными. Поттер счёл себя морально готовым к настолько пристальному вниманию к своей персоне, утешаясь мыслью, что наглядная эффективность Прорицаний сократит в целом по стране и миру объёмы генерации нового «грязного белья», делая общество светлее и чище. О последнем обстоятельстве Дамблдор, судя по его жалеющему взгляду, додумался и не мешал.
Предугаданная манипуляция волшебника-юнлинга сработала — директор Хогвартса публично выказал ему свою поддержку:
— Экспекто Патронум, — из узловатой волшебной палочки вырвался сине-голубой феникс, вызвав улыбки у детей, угасшие после следующих слов: — Амелия, гадание показало, что Кэрроу фамилия того, кто спалил Адским Пламенем особняк Поттеров.
Не больше, не меньше — ровно такое послание улетело к главе ДМП.
