Друзья свернули за угол и увидели парившего в футе над полом Почти Безголового Ника. Он приветствовал подходивших гостей у входа в зал, завешенный черным бархатом и размерами превосходящий общешкольную столовую. На призраке была старинная шляпа с пером, из-под которой на плечи падали крупные локоны, и кафтан с широким плоеным воротником. Благодаря этому воротнику было незаметно, что голова его почти совсем отрублена. Призрак был полупрозрачен, как облако дыма. Сквозь него дети видели зал, полный других призраков.
— Добро пожаловать, дорогие друзья, — траурным тоном произнес Ник с ужасом на лице. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.
Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил троицу внутрь.
— Приветствую, сэр Николас. Подскажите, пожалуйста, а как правильно называется празднование дня смерти? — Поттер взял на себя смелость завести разговор.
— Смертнины, Гарри. Вы оказываете мне великую честь, посещая мой праздник пятисотлетних смертнин, — рыцарь в гражданской одежде ещё раз поклонился, но на сей раз наполовину предыдущего и без снятия шляпы.
Он хотел что-то ещё сказать, но тут через коридор вплыло привидение, незнакомое школьникам и выглядящее как мужчина, которому раскроили череп топором. Дети поспешили шмыгнуть в зал, держась у стеночки. Глазам их представилось невероятное зрелище! Подземный зал оказался заполнен сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты, расположившиеся на сцене, обтянутой черным бархатом. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча его свечей заливала зал полуночно-синим светом. В громадном зале царил могильный холод — изо ртов друзей повалил густой пар. Тут имелся второй ярус, где привидения кучковались по интересам, живо обсуждая что-то, гогоча или вскрикивая. В оконных рамах показывалась чернота, никакой иллюзии, как предполагалось в подземелье.
— Облетим вокруг? — предложил Гарри-Грегарр, желая побольше впечатлений для «сонных бдений».
— Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, — нервно и вовсе без шуток заметил Рон. И все трое, внимательно озираясь по сторонам, устремились вдоль стены, огибая танцевальную площадку и про себя благодаря танцмейстера Фридэнс за подходящий костюм.
Пролетели мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях. Разминулись с Толстым Монахом, весёлым призраком Хаффлпаффа, который при виде Гарри Поттера совершенно спал с лица, а потом слегка совладал с собой и проказливо захихикал. Пролетели мимо хмурого рыцаря, у которого во лбу торчала стрела, мешая тому целоваться с дамами. Гарри-Грегарр, не удивляясь, отметил про себя, что все призраки в зале облетают или обходят стороной Кровавого Барона — призрака факультета Слизерина: худого, с выпученными глазами, укутанного в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна. Кровавый Барон выпучил глаза и, так сказать, подавился воздухом, заметив Золотое Трио, крадучись, летевшего вдоль стенки за колоннами под балюстрадой второго яруса.
— Смотрите, еда! — шепотом воскликнул Рон.
По ходу движения у противоположной от входа стены стоял длинный стол, как и всё вокруг, затянутый черным бархатом. Друзья осторожно направились туда, но уже в следующее мгновение в ужасе замерли. Запахом дохнуло просто отвратительным!
— Везикула Скулус, — отвернувшись ликом к чёрно-белой мраморной стене, Поттер аккуратно наколдовал мембрану, вместо всего лица затронув только ноздри. — Везикула Скулус. Везикула Скулус, — наколдовав ещё дважды для обоих друзей, пока те не спалили контору заметным колдовством.
— Спасибо, Гарри, — поблагодарив почти хором и с явным облегчением в голосе.
После этого троица подлетела поближе к пиршественному столу призраков. На красивых серебряных блюдах вытянулись большие протухшие рыбы, на серебряных же подносах громоздились обгоревшие дочерна кексы, на большой серебряной тарелке с рельефным узором из перекрещенных косточек покоился начиненный тухлыми потрохами бараний рубец, кишевший жирными белыми червями, а по соседству — сыр, весь в пушистой ядовито-зеленой в фиолетовую крапинку плесени. В центре стола — гигантский праздничный торт в форме могильной плиты, на нем блестящей в призрачном свете черной глазурью выведено: «Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Умер 31 октября 1492 года».
Мальчишки, как зачарованные, проследили за внушительных размеров призраком. Тот подошел к столу, нагнулся и двинулся вперед, проходя сквозь стол с таким расчетом, чтоб на какое-то мгновение в его широко раскрытый рот попал протухший лосось.
— Извините, вы чувствуете вкус пищи, если проходите сквозь нее? — смело и вежливо спросил его Гарри-Грегарр.
— Почти, — грустно ответил призрак и, уплывая, удалился.
