Четверг порадовал всех прояснением неба. Чахнуть в классах не хотелось, но приходилось. Издержки интерната, куда ж без этого. Мистер Сикандер на этой неделе раздавал баллы за качественные швабры, которые измерял и прессовал, выявляя лучшую трансфигурацию. Сегодня гриффиндорцы и хаффлпаффцы устроили в классе 1G аншлаг, дружно выдавив представителей других факультетов, чтобы восполнить баллы, вчера потерянные в Дуэльном клубе. Ариф с особой ухмылкой обсчитал Гарри, вручив лучшему трансфигуратору швабр сувенирную фибулу-швабру, а десять баллов отдал барсучке с пятого курса, занявшей второе место и обрётшей реальный шанс посетить географическую экскурсию.
— Отличный рождественский подарок тёте Петунье, — так прокомментировал Гарри-Грегарр, ничуть не расстроенный из-за никчёмных для него баллов.
Вечер этого дня запомнился второкурсникам Гриффиндора ещё вот какой беседой, произошедшей после отбоя.
— Симус.
— А? — только собравшись залезть в постель, тёплую от согревающих чар.
— Хочешь лить слёзы за восемьсот галлеонов? — без улыбки на лице спросил Поттер, вместе со всеми только что завершивший переодеваться в пижаму.
— Эм, чего? — недоумённо почесав затылок под сдавленные смешки Дина и Рона.
— Ну, кому-то же надо, почему бы не тебе, друг? — глядя серьёзно.
— Это какая-то загадка, да? — Финниган чуть посветлел лицом. Его мысли витали далеко от подвоха, веря в светлую дружбу.
— Слёзы феникса капитально улучшат омолаживающее исцеление, Симус. Я тебя превращу, а ты прольёшь волшебную слезинку на пациента и получишь восемьсот галлеонов, равную со всеми долю. Возможно, научишься обуздывать свою взрывную натуру, Симус, — чуть пожав плечами от неуверенности в главной причине сделанного предложения.
— Да чего ты мнёшься? Соглашайся, — расщедрился Рон, у которого теперь болела голова не о кромешной бедности, а о том, как лучше потратить тысячи.
— А ты сам, Рон, попробуй слезинку выдавить вот прямо сейчас, — за друга вступился Дин.
— Ага, — смущённо поддакнул Финниган, побоявшийся пообещать и подвести в самый ответственный момент.
— Хватит скупой мужской слезы на макушку пациента, Симус. Всплакнуть можно от горя или от счастья. Сейчас покажу пример преждевременного счастья от удачного эксперимента. Жезл, идём, ты же хочешь узнать, правдивы ли легенды о цветущих лукотрусах? — подойдя к своей пальме и снимая с неё человокоподобную веточку, сонно моргавшую.
— Правдивы, моя прапрабабушка Ханна запечатлела себя на живом портрете вместе со своим лукотрусом, у которого…
— Невилл, стоп, — перебил его Гарри-Грегарр. — Пока мы с Жезлом не знаем, как выглядит цветок, то можем попытаться породить по своему вкусу.
— Эм… а так разве можно? — уточнил пухленький любитель растений, заведший в аквариуме с Тревором водяную лилию, как раз примерно через неделю после известий о том, что Уизли победили в международном конкурсе садоводов.
— Невилл, невозможная клубника каждый день благоухает, — махнув рукой на стойку с кустиками, некоторые из которых вновь радовали глаз ягодками, которые за ночь дозреют.
— Ты плакать-то будешь, Гарри? — с ехидной ухмылкой поторопил Рон, уже забравшийся в свою кровать, подложивший подушку под спину и включивший направленный светильник в форме желтоватого колокольчика, который ему мама купила и который бы он ни в жизнь не выбрал, но до каникул придётся с таким.
— И про фотик не забудь, — напомнил Дин с долей мести за кадр, когда во время дуэли с барсуком-третьекурсником его голову превратили в шоколадную тыкву.
— Пф! Это будет секретом нашей маленькой компании, пусть все девчонки завидуют и дразнятся, что мой Жезл расцвел краше пижона Локхарта.
Пацаны захихикали от детской шутки на злобу дня вчерашнего. Погладив Буклю, для которой он сделал жёрдочку наверху вертикальной грядки с клубникой, волшебник-юнлинг первым делом наколдовал шарик колдорентгеновского света, дабы юные волшебники разглядели таинство процесса превращения и слезоточения — дабы он сам на себя посмотрел глазами почтовой совы в желании понять, как ему теперь отделить трансфигурацию магии от трансфигурации материи.
— Авифорс Максима Темпус, — Поттер взмахом двумя палочками превратил себя в феникса, выбрав каменный пол посередь комнаты, свободной от дровяного обогревателя, появления которого он в этом году не допустит.
Волшебная птица родилась в эффектной вспышке пламени, возникшей на месте человеческого ребёнка, а потом разбухший огонь за миг сжался в феникса. Боязливо сжимавшийся и прикрывавший личико лукотрус оттопырил один пальчик-листик, чтобы взглянуть на хозяина в новом облике. Мальчишки восторженно выдохнули и весело заухмылялись, став наблюдать за тем, как потухшая птица с красно-золотым опереньем глупо моргает, смешно давя из себя слезинку. И минуты не прошло, как пыжившийся феникс сверкнул капелькой в правом глазу, которая ещё столько же времени набухала, прежде чем набрать достаточного веса и свалиться, метко угодив в раскрытый ротик лукотруса, дрожащего как на ветру.
