Когда они приблизились к лагерю, вся группа уже была в сборе, рядом с ними стояли горбатые кули, нагруженные рюкзаками.
— Аня, достань все что нужно из рюкзака, — коротко сказал Витя. Анна набивает карманы салфетками, кладет перчатки, бальзам для губ — она готова избавиться от ненужного груза. Опять среди деревянных стен, за грубым неотесанным столом. Рядом Ден крутится по-собачьи. Через несколько минут появляется Витя.
— Сейчас отдохнешь и пойдем.
— Без меня, — резко отрезает Анна.
— В смысле?
— В прямом. Я сегодня не сдвинусь с места. — Делает несколько обжигающих глотков.
— Ладно, ладно… — улыбается Витя, опасаясь серьезности ее слов.
— Здесь хорошо, — вставляет Ден.
— Послушай, а ты бы шел… вниз.
— Аня, давай обойдемся без грубости.
Анна внимательно посмотрела на него. Без грубости… Она здесь была абсолютно бесполезна. Пальцы теребили свалявшиеся пряди, падающие на плечи.
— Витя, я ночью уснуть не могла, так сильно мои волосы пахли ментолом.
— Прости. — Улыбаясь, он обхватил ладонями пластиковый стаканчик.
— Да нет, мне даже нравится. Теперь запах ментола всегда будет напоминать о твоей шапке.
— Может быть, и обо мне…
Да, да… она не решилась произнести это вслух. А так хотелось обнять, осязать… По-прежнему текла кровь, усталость сковала ноги, но не жажду его.
— Все. Пора. Нужно успеть до темноты.
— Без меня.
— Аня, я серьезно. Представляешь, что будет, если мы не вернемся? Сразу отправят спасательную группу.
Вообще-то, сейчас ей было на это глубоко наплевать. Но идти придется — в любом случае.
Медленно они покидали лагерь. Витя без конца наклонялся, поднимая с промерзшей земли пластиковые бутылки, оставленные безответственными туристами. Это трогало. Добро было в каждом его действии, в каждом жесте. Постепенно они приблизились к крутому спуску, открытому для всех ветров. Небо над ними из молочно-серого превращалось в стальное. И вскоре обрушило на них тысячи колючих частиц. Витя крепко держал Анну за руку. Она шла, ведомая им, щурясь, прячась за высоким воротом.
— Надень очки, будет легче.
Действительно, веки расслабились. Но через несколько секунд от теплого дыхания стекла запотели. Вновь дорога на ощупь, вслед за его рукой. Они обогнули гору, и здесь стрелы начали превращаться в густые хлопья, мгновенно облепившие шапки и ресницы. Анна замерла. Огромные белые снежинки падали из ниоткуда в бездну, стремились в бурлящую Гангу. Немые камни взирали со всех сторон, взрывая преграды души.
— Господи! Витя! Это, наверное, самое красивое, что я видела в своей жизни.
Он стиснул ее ладонь в промокшей перчатке. Медовые глаза смотрели вдаль, вбирали все оттенки этого дня.
— Сколько я здесь был… Но это в первый раз такая красота. Не знаю, из-за снега или из-за чего-то еще…
Они переглянулись. Анна теснее прижалась к нему. Рядом стоял Ден — единственная помеха.
И был ли этот день? И запах тающего на коже снега, и твоя улыбка. Надежда, врывающаяся в сердце. Как будто все еще можно изменить, повернуть время и начать сначала. Нет обмана, обязательств, боли и прошлого, связывающего узлом настоящее. Свет впереди. Ни в конце туннеля, просто вокруг, вне и внутри тоже. Нет обязательств, нет обещаний. Все естественно, без надрыва, без усилий. Не нужно стремиться к цели. Это и есть цель — счастье в тебе.
Густая хвоя, завернутая в белое кружево, пахла еще сильнее, обдавая свежестью. Град превратился в снег, снег — в дождь. Анна сняла промокшие насквозь перчатки. Теперь Витя по очереди брал то правую, то левую ладонь, пальцы сплетались, прячась в кармане его красной куртки. Анна не чувствовала ни холода, ни влажной прилипающей ткани, ни хлюпающих кроссовок. Очаг света, центр вселенной был в прикосновении рук. Они шли вдоль камней, пропасти. Но не только. Мимо проплывали первый год ее общей жизни с Мухтаром, рождение Сашеньки, поцелуй Алика, случайная встреча с Юлей спустя столько лет… А Витя, что видел он? — гадала Анна, непроизвольно сильнее сжимая его ладонь. Скрученный косяк, выцветшие обои, солнце, заливающее дорогу, черные волосы Азы, струящиеся по спине, и первая улыбка дочки… Может быть…
— Осторожно. Скользко. — Перед ними был узкий мостик над ручьем, из двух бревен. Витя первым ступил на него, за ним Анна, потом Ден. Все трое — за руки. Анна ощутила под ногами гладкую неустойчивую поверхность, под ними между валунов струилась быстрая вода. Вперед. Тихо, медленно, осторожно… Внезапно исчезла опора, не успев опомниться, Анна полетела вниз. В одно мгновение ее левую руку выпустил Ден, не препятствуя падению. Витя упал вслед за ней, стиснув ее запястье.
— Аня, Аня! — он быстро вскочил и склонился над ней.
— Я в порядке, не переживай. — Поддерживаемая им, она медленно поднялась, не веря в собственные слова. — Правда! Удачно я приземлилась — между камней.
Испуг еще не сошел с его лица, заостряя черты.
— Ух! Все внутри оборвалось! — вздохнул Ден, сделавший за секунду выбор в пользу себя.
Дождь струился по лицам, капли путались в ресницах. Тропа стремилась вниз.
