Все трое стояли перед ним разукрашенные – у кого синяк, у кого шишка, у кого царапина.
– Дрались?
– Дрались, – ответили все трое в один голос.
– Ребятишек защищали, – объяснил Лёня, – маленьких.
– Трудно мне будет вас всех принять, – сказал Иван Андреич, – посторонним в пионерском лагере быть не положено. Но, если вы Отряд Защитников Слабых… как же вам отказать? Ждите меня здесь.
Ребята уселись на зелёной скамейке и стали ждать. И каждый думал только об одном: примут, не примут?
Может, и не приняли бы, если бы не Иван Андреич. Но он так убеждал начальника лагеря!
– Нельзя не помочь защитникам слабых. Какие же они будут защитники, если их самих бьют? И где же им набраться силы и уменья защищать других, если они сами слабые? А в школе у них сейчас физкультурника нет и никаких спортивных кружков нет!..
И так Иван Андреич горячо убеждал начальника, что начальник наконец согласился и разрешил принять их в спортивный кружок, в младшую группу. Ведь из всякого правила бывают исключения!
Ребята в кружке были хорошие. Они лишь немного были постарше, все из третьего, из четвёртого класса. А Лёня, Федя и Ванюшка тоже весной перешли в третий. Не велика разница.
Так и стали Лёня и его товарищи ходить на спортивные занятия в пионерский лагерь. Иван Андреич сам занимался с ними. Они бегали, плавали, скакали через верёвочку, подтягивались на брусьях, боролись с тенью…
И каждый раз, пока ребята занимались, Дружок лежал у ворот лагеря и ждал Лёню. Иногда ждал очень долго.
«Что делать? – думал он. – Я – собака Лёни. А раз я собака – моё дело собачье: ждать».
Жарко ему было, пить хотелось, побегать по лесу хотелось. Но он лежал у ворот и ждал. И зато сколько радости было, когда Лёня наконец появлялся перед ним. Дружок прыгал, визжал, лизался. И Лёня никогда не забывал погладить его по лбу и по ушам. За одну эту ласку Дружок мог ждать его не то что час или два, а и день, и ночь, и целую неделю! И даже целую жизнь.
Труднее всего занятия давались Феде. Он был толстоват, и ноги у него были короткие. Подтянуться не мог, в беге отставал, в плавании задыхался…
И каждый раз просил:
– Ребята, помогите!
Это услышал Иван Андреич, посмотрел на него своими внимательными серыми глазами и сказал:
– Каждый должен делать то, что он сам может. И только на себя должен надеяться. А кто на чужую помощь надеется, с тем бывает дело плохо.
И когда наступил у ребят перерыв для отдыха, рассказал им такую историю.
– Вот послушайте, что у нас случилось, когда я был такой же, как вы, и ещё в четвёртом классе учился.
Помню, стоял ненастный день. Дождь с утра. А после дождя грязь, на улицу носа не высунешь.
Чем заняться? Вот я и придумал пускать мыльные пузыри. Выдуваю пузыри один за другим. Они летают у меня по комнате, красивые такие, переливчатые. Ну и, конечно, лопаются.
Но слушайте, что произошло дальше. Выдуваю пузырь. Пора бы ему уже и слететь с соломинки, а он всё больше и больше растёт. Разноцветный весь – и голубой, и жёлтый, и розовый. Все окна в нём отражаются. И я сам отражаюсь. Вот он уже надулся с мою голову. И когда надулся с мою голову, то оторвался и полетел. Я кричу:
– Мама, мама, иди скорей! Посмотри, какой у меня пузырь!
Но маме было некогда, она что-то делала в кухне. А Пузырь сел на подоконник и глядит на меня. Да, да. Представьте себе – круглое лицо у него получилось, щёки розовые, голубенькие глазки. Глядит и улыбается:
– Спасибо, Ваня, теперь я буду на свете жить.
– Как это ты будешь жить? – кричу я. – Ты же Мыльный Пузырь!
– Ну и что же? – усмехнулся он. – А ты думаешь, мало Мыльных Пузырей на свете? Немало. И живут неплохо. До свиданья!
Я хотел его схватить. Да не тут-то было. Пузырь подскочил и вылетел в окно.
– До свиданья! Может, ещё встретимся! – крикнул он.
Я как сумасшедший выскочил на улицу. Смотрю, а мой Пузырь уже взлетел над сиренью и скрылся в соседнем саду.
Мама вышла на крыльцо, смотрит на меня:
– Что это с тобой?
– Пузырь улетел. Где же он теперь будет?
– Как – где? Лопнет, да и всё.
«Хорошо, если лопнет…» – думаю себе. А уж маме ничего не говорю. А что говорить? Разве она поверила бы, что Пузырь со мной разговаривал?
Прошло три дня. Наступило воскресенье. В этот день у нас, у ребят, было назначено состязание – кто скорей переплывёт реку. Вот и собрались мы, поселковые ребята, разделись, выстроились на берегу…
Вдруг с бугра бежит какой-то мальчик, кричит:
– Эй, подождите! Я тоже буду соревноваться!
Мы, конечно, рады:
– Давай становись!
Подбегает этот мальчишка, становится с нами в ряд.
– Ты откуда? – спрашиваем.
– Я из совхоза.
– А чей?
– Чей-ничей, не ем кирпичей. Мыльников я.
Я гляжу на него. Где же это я его видел? И вдруг узнаю! Да ведь это мой Пузырь! Глазки голубенькие, щёки розовые… «Тьфу ты, – думаю, – что же это такое мне мерещится?»
Тут вожатый нам скомандовал:
– Прыгай!
Мы все разом прыгнули, поплыли.
Я плыву, а сам на Мыльникова поглядываю. Гляжу, чего же он покачивается на воде у берега, а плыть не плывёт? Покачивался-покачивался, а потом вдруг как ракета мимо меня! И вот уж на том берегу!
