Имя Архистратига Михаила трижды встречается в книге пророка Даниила, где Михаил называется одним из первых князей и великим князем, стоящим за сынов народа своего. Святой апостол Иуда именует его Михаилом Архангелом. В Откровениях описывается брань на небе, в которой Михаил и ангелы его воевали против дракона. И низвержен был великий дракон, древний змей, называемый диаволом и сатаною. Священное Писание, повествуя о явлении ангелов различным людям, собственным именем называют только некоторых из них, по-видимому, тех, которые несут особую миссию в утверждении Царства Божия на земле. Среди них Михаил и Гавриил, упоминаемые в канонических книгах писания».
Сдвинув в сторону листок, Леонид увидел на первой странице тетради знакомые фамилии Загребаева и Сольского, сделанные корявым почерком отца. Напротив каждой фамилии стоял вопросительный знак, а рядом с вопросительным – восклицательный. И православный крест. Слушая мерный стук ходиков, с детства такой знакомый и успокаивающий, Леонид перечитал фамилии еще раз, вдумываясь. Настя лукавила, утверждая, что в ее квартире пахнет старыми книгами. Книжной пылью приятно и умиротворяюще пахло в родном доме Леонида, и этот запах навевал покой. По мере того как Мухин проникал в смысл распечатанного на принтере листка, сопоставляя текст с написанными в тетради фамилиями и героической гибелью родителя, ему открывалась истина. Отец был не рядовой человек, а архистратиг и верховный воевода воинства небесного Михаил Архангел. Потому-то он и отправился с голыми руками в одиночку задерживать ворюг. Как же тяжело ему было! Одному приходилось бороться со злом.
Поднявшись с кровати, Леонид направился в прихожую, собираясь домой, и, проходя мимо гостиной, застыл в дверях, пораженный. В полумраке комнаты, прямо напротив двери, над диваном висела увеличенная до размеров афиши фотография счастливого семейства: юный отец, молоденькая мать и маленький Леня. Да нет же, он ошибся! Отец вовсе не считал себя одиноким! С ним всегда были те, кого он любил и должен был защищать. Красавица жена и подрастающий сын, его будущее и опора. Тот, кому отец хотел передать свою силу и на кого возлагал надежды. Приблизившись к портрету, Леонид встал коленями на подушки дивана, с нежностью провел пальцами по материнскому лицу и, приблизившись вплотную к фотографии, поцеловал мать в холодные бумажные губы. Затем, отстранившись, долгим пристальным взглядом всматривался в слегка косящие глаза отца и, подавшись назад, чуть слышно прошептал:
– Ты не ошибся во мне, папа. Я тот, кого ты хотел воспитать. Воин твоего небесного воинства, искореняющего зло.
Еще раз припав губами к лицу матери, Мухин поднялся с дивана, в пояс поклонился отцу, перекрестившись на него, как на икону, двинулся на кухню, открыл дверцу шкафчика и, выдвинув ящик, вытащил несколько разделочных ножей. Выбрав самый большой и мощный нож с удобной ручкой и длинным узким лезвием, убрал остальные на место, а этот засунул за ремень брюк. Вернулся в прихожую, поспешно оделся и вышел из квартиры. Леонид смутно представлял себе, как будет добираться до дома. Второй час ночи, и метро, разумеется, не работало. Убедившись в этом и даже для верности подергав тяжелую ручку запертой двери станции метрополитена, переводчик пешком устремился к центру города. Он шел бодрым шагом по ночному Новосибирску, и в голове его, в такт шагам, отдавались строфы недавно переведенного стихотворения Луи Менара:
Стихи повествовали, несомненно, о французской революции, но Леонид улавливал в них иной, совершенно особенный смысл, так созвучный с его нынешним настроением. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как рядом затормозила машина и из салона раздался приветливый голос с сильным восточным акцентом:
– Э! Куда ехать, командир?
Вздрогнув от неожиданности, Леонид обернулся и увидел смуглое лицо водителя стареньких «Жигулей».
– До центра сколько возьмете? – неожиданно решился переводчик. В бумажнике лежала пятисотенная бумажка, припасенная на всякий непредвиденный случай. Такой вот, как сейчас.
– Полторы тысячи, – прикинув что-то в уме, с дерзкой улыбкой сообщил частник.
– Тут езды всего ничего, – Леонид задохнулся от возмущения. – За десять минут – полторы тысячи?
– Соглашайся, командир. Дешевле никто не повезет.
