— Извольте отправиться со мной, сударь! — проговорил он высокомерно, как будто сам был герцогом, и препроводил Кристофоро к карете.
Карета была странная — без пышного герцогского герба, с плотно закрытыми окнами. Кристофоро сел на заднее сиденье, лошади бодро побежали вперед.
Из-за того, что окна были закрыты, Кристофоро не видел, куда его везут. Ехал он довольно долго. Наконец копыта лошадей зацокали по камням, карета остановилась.
Дверцы кареты распахнулись. Кристофоро вышел и огляделся по сторонам. Он находился во внутреннем дворе какого-то большого замка. Мимо то и дело проходили люди — слуги с озабоченным видом несли тюки и ящики, знатные господа проходили с видом одновременно высокомерным и озабоченным.
К нему приблизился господин в черном камзоле, сдержанно поклонился и проговорил:
— Извольте следовать за мной, сударь!
Они вошли в мрачное каменное здание, поднялись по широкой лестнице и оказались в длинном коридоре, стены которого были увешаны ткаными коврами с изображением сражений с маврами и дорогим оружием. Пройдя некоторое время по этому коридору, провожатый остановился, распахнул дверь и проговорил звучным и красивым голосом:
— Дон Кристобаль Колон из Генуи!
Кристофоро сделал шаг вперед и оказался в большой комнате, ярко освещенной десятками свечей в серебряных канделябрах. Посреди этой комнаты стояла женщина лет сорока в строгом черном платье. Ее гордо посаженную голову украшала небольшая рубиновая диадема, шею обвивало ожерелье из розового жемчуга. Лицо ее было некрасивым, но умным и выразительным. Весь ее облик дышал подлинным величием и благородством.
Кристофоро показалось, что он где-то ее уже видел.
Тут он заметил простые кипарисовые четки, которые дама перебирала своими удивительно красивыми руками, и понял, что это — та самая донна Хуана, которая присутствовала при его разговоре с герцогом Медина Сидония.
Дама внимательно посмотрела на Кристофоро, чуть заметно улыбнулась ему и проговорила своим глубоким, приятным, берущим за душу голосом:
— Рада видеть вас, дон Кристобаль! Надеюсь, вы пребываете в добром здравии.
Затем она повернулась и сказала с мягкой почтительной интонацией, как подобает разговаривать достойной благовоспитанной синьоре со своим супругом:
— Это тот самый мореход из Генуи, о котором я говорила вам, мой друг!
