По моим подсчетам, заработанные мной для фирмы пять тысяч рублей никак не могли покрывать мою зарплату, зарплату моего руководства, менеджеров по продажам, технического персонала и расходы по аренде. Однако, претензий ко мне никто не имел.
Так продолжалось несколько месяцев. Изо дня в день я приходил на работу, в виде зарядки взбирался на четырнадцатый этаж и преспокойно занимался своими делами. Впрочем, иногда меня отвлекали консультациями для руководства или для наших клиентов. А в остальном я преспокойно был предоставлен сам себе. Раз пять на дню я выходил на лестницу делать зарядку, в обед делал пеший променад. Не то чтобы такая работа мне нравилась, а с другой стороны, я понимал, что это гораздо лучше, чем когда неадекватное руководство с тебя просит то, о чем оно само не имеет никакого понятия.
И все же мало того что в самом устройстве нашего бизнеса было что-то не так, так еще и кризис в стране способствовал тому, что у наших клиентов не было возможности платить нам деньги. Наше руководство было вынуждено сократить всех тех сотрудников, которые были набраны в прошлом году, так еще и начать сокращение уже устоявшихся кадров. Моя репутация позволила мне продержаться эти сокращения, но когда я принес заявление на отпуск, то руководство меня попросило написать заявление об увольнении.
Я, конечно же, был расстроен, я планировал двухнедельный отпуск на Эльбрусе, специально для этого я физически себя готовил, в мае ходил в пеший трехдневный поход из Боголюбово в Суздаль. Меня не совсем устраивала моя жизнь и подкрадывающаяся старость. Я боялся, что уже скоро много будет мне не под силу, например, я не смогу бегать с автоматом между баррикад, когда придет время революции.
Однажды моя мама и отчим уехали на полтора месяца на отдых на свою виллу в Турцию. Меня они попросили позванивать 94-летней маме отчима Валентине Алексеевне, что я исправно и делал. До девяноста лет Валентина Алексеевна была достаточно бодрой старушенцией, днем бегающей по своим каким-то старушечьим делам, прекрасно говорящей по-английски, но в последние три года она стала явно сдавать. И хоть она еще могла порою, к всеобщему изумлению, выпить бутылку портвейна, силы уже покидали ее и, конечно же, развивался старческий маразм. Жить со своим сыном и невесткой она отказывалась, предпочитая свое старческое одиночество.
Из Турции мне пришла смс-ка, что Валентина Алексеевна не может закрыть свой замок и чтобы я ей помог. Позвонив ей с работы, я пообещал подъехать. То, что я увидел, поразило мое воображение, я никогда не любил фильмов ужасов, всегда подозревая, что реальность может быть куда ужаснее. В квартире старушки не включался свет, из комнат шел запах какого-то смрада помойки, оставленной на полгода под полиэтиленовой пленкой. Пересилив себя, я все-таки зашел внутрь, квартира кишела тараканами и неизвестными мне насекомыми. Насекомые были везде: в мебели, на кровати, на кухне, все это шевелилось в неосвещаемой квартире.
Меня охватил некий ужас от этой ситуации и своей беспомощности что-либо исправить. Я попробовал засунуть ключи в замок, в один и во второй, но у меня ничего не вышло. У меня проскользнула мысль, что скорее всего это не те ключи, а свои ключи она где-то потеряла в своей квартире, но найти ключи в темной квартире, захваченной неведомыми насекомыми, не было никакой возможности.
Я поехал в магазин за личинкой для замка, а после вызвал мастера, чтобы он вставил эту личинку. Ситуацию с замком мне решить как-то удалось, но ужас предстоящей беспомощной старости отложился у меня в голове. Должно быть, примерно так же две с половиной тысячи лет назад был поражен принц Гаутама Сиддхартху, когда впервые увидел болезнь, старость и смерть. Но принцу в дальнейшем было суждено стать Буддой, а вот я подозревал, что меня уже в этой жизни ничего стоящего не ждет.
Короче говоря, я планировал, что если Эльбрус как место силы ничего не изменит в моем восприятии жизни, то остаться там навсегда, на снежном красавце. В общем, Эльбрус как место моего спасения был важен для меня, и не подать заявление на отпуск я не мог. И вот теперь, придя домой в расстроенных чувствах, я почувствовал сильные боли в желудке. С мыслями, что я этого не хотел, я пошел и купил себе водки.
С этого момента все пошло наперекосяк. На следующий день я подумал, что выпью еще немного, а потом еще немного. Меня пугала перспектива ходить по собеседованиям, кому-то что-то доказывать, унижаться, с тем чтобы тебя в случае, о ужас, положительного исхода взяли на работу и мучили с утра до вечера. Ведь именно мучения работников питают самолюбие работодателей, а не принесенная ими польза.
Попив водку с пивом пару дней, я решил прогуляться по своему излюбленному Лефортовскому парку, с тем чтобы отвлечься от алкогольной темы. С этим парком у меня много что связано. Моя юность прошла в этом парке, здесь я встретил первую любовь, позднее проводил время, играя в шахматы в беседке на берегу пруда.
