В воздухе повисло неловкое молчание.
– Думаю, нам пора браться за работу, – сказал наконец Чарли и начал озираться по сторонам, оценивая, сколько мусора нужно собрать во дворе, что было совершенно бесполезным занятием.
Мангустина жестом позвала его за собой:
– Пойдём!
Она почти бежала. Но Чарли, размашисто шагая, поспевал за ней без особого труда, ему даже приходилось притормаживать, чтобы её не обогнать.
– Магию можно использовать тремя разными способами. Ну, вообще-то есть ещё и четвёртый способ… С двумя из них ты уже знаком – это руны и эликсиры… – Увидев, что Чарли вопросительно вытянул подбородок, она пояснила: – Пирог-ищейка, который прилетел тебе прямо в лицо, и вообще всё, что касается готовки, – это эликсиры. Есть ещё технология, связанная с жемчами. И наконец, так называемые алгосы. Но их используют только тупые патрульные: им на каждой руке набивают по татуировке в виде руны, и они всю оставшуюся жизнь применяют всего лишь два заклинания. Зато магию они могут использовать тоннами. А ты говоришь,
Они подошли к шкафу. Мангустина открыла его – и ей в руки тут же прыгнула метла, а ведро нетерпеливо задрожало.
– Сидеть, – сухо скомандовала Мангустина.
Ведро прижалось к полу.
– Оживизм – это дисциплина, в которой используются руны. Но основная сложность заключается не столько в оживлении предметов – ведь это любой дурак может сделать… – Она посмотрела на Чарли и снисходительно добавила: – Но если у тебя не получится – ничего страшного. Только не нужно себя корить, хорошо?
Чарли сделал над собой усилие, подавив эмоции.
– Хорошо, – кивнул он.
– Короче, самое сложное в оживизме – это чтобы тебя слушались. Показываю. – Она ткнула пальцем в сторону коридора и в приказном тоне сказала: – А ну марш мыть коридор! Быстро!
Щётка, метла и швабра тут же подчинились. Чарли даже показалось, что они покорно опустили головы. Это его потрясло:
– Вот это да! Ты с ними разговариваешь, как будто они…
– Метёлки? Чарли, это просто неживые предметы. – Она порылась в шкафу и выудила оттуда тряпку и ведро. Потом наполнила ведро водой из-под крана в стене и сказала: – А теперь перейдём к практике. – И она жестом пригласила Чарли следовать за ней в вестибюль.
Сторожа Жоржа на месте не было: наверное, уже ушёл домой, что, впрочем, в этой школе было в порядке вещей. Спускаясь по лестнице, они заметили на двери табличку «Уходя, захлопните дверь». Уголки у таблички были загнуты: сторож вывешивал её регулярно.
– Отлично, – сказала Мангустина. – Школа в нашем полном распоряжении. – Она присела на ступеньку, поставила ведро на пол и протянула Чарли тряпку. – Эта руна очень похожа на ту, для метлы, только у этой вместо точки звёздочка. Так, теперь нарисуй руну указательным пальцем… Да нет же, не в воздухе! На тряпке – что тут непонятного?!
Это «что тут непонятного» добавилось к куче других высказываний, которые копились у Чарли где-то на задворках памяти. Некоторые из них всплывали на поверхность, громко раздаваясь у него в голове, например «Ему всё надо разжёвывать!» или «Стоп, почему я вообще трачу на него своё время?» и наконец «А ну да, я ведь обожаю изображать из себя училку».
Чарли сделал всё в точности, как показывала Мангустина… Он повторил манипуляцию раз десять кряду, но ничего не вышло. Мангустина смотрела на него удручённо, но без удивления.
– Уму непостижимо, – сказала она. – Я никогда раньше не встречала никого, кто был бы
И пока она с раздосадованным видом смотрела в сторону вестибюля, который им предстояло помыть, Чарли вспомнил, как он заколдовал свою метлу. Он раскрыл ладонь и представил себе руну. Волокна тряпки сразу же объял яркий огненный поток, тряпка, вздрогнув, ожила и тут же скрутилась, выжав из себя несколько мутных капель, которые стекли по пальцам Чарли.
– Получилось!
– Рано радуешься, – вздохнула Мангустина, которая не видела, как именно он оживил тряпку. – Теперь положи её на пол.
Чарли послушался – тряпка неторопливо подползла к ногам Мангустины и свернулась калачиком. Но когда Мангустина бросила на неё испепеляющий взгляд, та съёжилась и быстро ретировалась в противоположный угол комнаты.
– Начни с вестибюля и лестницы. А я займусь… – Она смерила Чарли взглядом и, убедившись, что уверенности в себе у него не прибавилось, договорила: – …всем остальным. – И исчезла.
– Так, ладно, – сказал Чарли, оставшись наедине со своей тряпкой. – Он всё-таки был немного взволнован. – Как же мне тебя назвать? – спросил он вслух у самого себя. – Как тебе «Тряпуля»?
Вместо ответа тряпка поползла прочь. И только когда она добралась до двери, Чарли понял, что Тряпуля делает ноги.
– Стой! Вернись!
Тряпка заколебалась.
– Пожалуйста, – добавил Чарли неуверенно.
