Принадлежность обоих к партии философов и все большая общность позиции определили и известное единство их эстетических взглядов. Конечно, было между ними и немало разногласий, но единство много важнее. В размежевании классовых сил в литературной борьбе XVIII века Вольтер и Дидро — единомышленники и союзники. Противники Просвещения одинаково враждебно относятся и i; классицистическим по форме трагедиям Вольтера и к мещанским или слезливым драмам Дидро. Для них не составляет разницы, нарядили ли Талию в философский креп или вовсе изгнали ее.
Потому-то, противостоя этим нападкам и, в свою очередь, наступая, Вольтер перестал ощущать Дидро отсутствующим, когда появился «Побочный сын». Хотя слезливые бытовые драмы Дидро и не нравились и не могли нравиться Вольтеру, он при посредстве друзей добивается их постановки на сцене, искренне радуется успеху «Отца семейства», расценивая его как победу Просвещения над мракобесием и фанатизмом. «Мне представляется очень важным, чтобы пьеса имела успех, — писал он еще раньше. — Это ободрит публику, откроет двери Дидро в Академию, заставит замолчать фанатиков и плутов. Да будут благословенны наши братья!» (письмо мадам д’Эпине 23 февраля 1761 года). Сам Дидро тоже рассматривал успех своего «Отца семейства» в первую очередь как общую победу партии философов (письмо Вольтеру 26 февраля 1761 года). Примечательно, что оба письма разделяют лишь три дня.
В написанном позже, как и сама трагедия, авторском предисловии к «Скифам», называя себя не прямо, а иносказательно, Вольтер пишет: «Он (Дидро) во всем того же мнения, что и автор «Семирамиды». Обоих философов объединяет взгляд на театр как средство просветительской пропаганды и на Драму как на своеобразную школу добродетели».
То, что объединяло партию философов, касалось ли это политики, философии, борьбы с фанатизмом, нетерпимостью, ханжеством, взглядов на назначение искусства, разделяло их со своими противниками или отступниками. Конечно, с согласием и разногласиями все обстояло совсем не просто. Руссо, которого Вольтер считал только противником, боролся с теми же врагами, за то же, что и другие просветители, хотя во многом расходился с ними. Д’Аламбер был, утверждая это, прав. «Фернейский патриарх» и Дидро тоже далеко не во всем бывали согласны и теперь.
Но единство в главном много важнее для партии философов, чем самые значительные расхождения во взглядах. И не случайно, когда в 1757-м реакция перешла в решительное наступление, Вольтер принял аллюр генерала, командующего своими офицерами.
Так написаны его письма, боевые приказы Дидро и д’Аламберу, когда шла решающая битва за «Энциклопедию». И если всего лишь справедливо признать его не только отцом французских просветителей XVIII столетия, но и генералом их духовной армии, то это звание он заслужил в январе — феврале 1758 года.
А влияние Вольтера не на одного молодого Дидро, но и на других членов партии философов началось с первой бомбы, брошенной французским Просвещением в старый порядок и религию («Философических писем» — 1734 г).
Однако партия философов как партия образовалась позже — с возникновения «Энциклопедии» и сплотилась еще больше после кризиса 1757–1759 годов. Д’Аламбер потом снова примкнул к ней. И заслуга Вольтера в победе «Словаря», конечно, меньше, чем Дидро, но тоже велика.
Пусть и удаленный географически от главного поля битвы — Парижа, старый, больной, бесконечно занятый собственной работой и делами, генерал армии просветителей неизменно руководил сражениями со своего командного поста.
Ведь это была война идей, а он был ее стратегом, часто подсказывая и тактику боев, и связь налажена была у «генерала» с «офицерами» превосходно. Конечно, его часто огорчала разлука со своей армией. В 1763-м он писал «ангелам», графу и графине д’Аржанталь: «Я не могу с подножья Альп руководить всеми движениями на войне… Я могу указывать только в общем…» Но и общие указания главнокомандующего значили очень много.
В письмах Вольтеру просветители постоянно называли его еще и «учитель»!
Анна Ахматова удивительно точно заметила — если бы не Пушкин, которого они преследовали, никто бы теперь не помнил графа Бенкендорфа и его помощников.
В 1765 году Жозеф Альфонс Омер граф де Вальбель, отвечая Вольтеру, жаловавшемуся на врага, советовал не обращать такого внимания на современных Зоилов. Он писал: «Надо презирать тех, кто заслуживает презрения! Не оставляйте их имен потомству в своих сочинениях! Если мы знаем, что Зоил и Терзит существовали, то лишь благодаря Птолемею… Но лишь благодаря Вам будут знать о Фрероне — позорище нашего века… Притом я сомневаюсь, что когда-либо мы увидим его у позорного столба».
