Не убедив своего соредактора, Дидро убеждает Вольтера. Тот уже раз навсегда решает, что издание «Энциклопедии» ни прекращать, ни прерывать нельзя, но все-таки, желая сохранить и д’Аламбера, с присущей ему практической изобретательностью, как мы уже знаем, вносит предложение перенести издание в Пруссию, то есть обезопасить его и тем самым примирить редакторов, и не просто предлагает, но, пользуясь своими связями, и хлопочет.
Дидро, как ему ни трудно, отказывается и от такого компромисса.
Теперь Дидро не раз требовалось напоминать авторам, что нужно вовремя сдать ту или иную статью. Недаром 5 июня 1759-го он жаловался в письме тому же Гримму: «Мне приходится тащить за собой паралитиков».
Напоминать приходилось и Вольтеру, но он остался верен и нелегально издававшейся «Энциклопедии». Еще до исторического решения, принятого у Лебретона в апреле 1759-го, старик уже 26 июля 1758-го пишет Дидро: «Вы не представляете, месье, какое удовольствие мне доставляет класть один, другой камешек в Вашу великолепную пирамиду. Очень жаль, что обо всем, касающемся метафизики и истории, нельзя иной раз говорить правду».
Итак, он продолжал писать для следующих за седьмым томов «Словаря». Хотя 29 декабря 1759-го и просил Дидро уволить его от статьи «История», но все-таки ее написал, и она была напечатана так же, как «Идол и идолопоклонство», «Историография», говоря всю возможную правду об истории и метафизике, теологии.
Постепенно Вольтер поймет до конца, какой мелочью по сравнению с тем, что делал Дидро, была неаккуратность в ответах на письма и чем она была вызвана, и напишет ему 10 октября 1760-го: «Я имел бесспорно слабые основания жаловаться на Ваше молчание, поскольку Ваше время было занято подготовкой девяти томов «Энциклопедии». Это невероятно. На свете нет никого, кроме Вас, способного на такое напряжение, Вам помогают Ваши достоинства… Вы знаете, с каким энтузиазмом ждут Ваших определений и примеров…Но сколько восхитительных статей! Цветы и фрукты соответствуют препятствиям, через которые Вы проходите под колючей проволокой… Преследующая Вас Гадина только способствует Вашей славе. Пусть Вашей славе всегда сопутствует удача, и пусть Ваш огромный труд не отразится дурно на Вашем здоровье! Я смотрю на Вас, как на человека, необходимого всему миру не для того, чтобы декларировать, но чтобы раздавить фанатиков и лицемерие, со множеством ресурсов, которыми Вы владеете…»
Письмо кончается так: «Прощайте. Я Вас люблю, я Вам кланяюсь, я Вам обязан до конца моей жизни».
А Раймон Нав утверждает, что Вольтер всегда был с Дидро холоден.
Когда в 1762-м, едва вступив на престол, Екатерина II предложила Дидро перенести издание «Энциклопедии» в Ригу или какой-либо иной город ее империи, заверяя, что там «Словарь» встретит поддержку против всех демаршей, суля его редактору «свободу, покровительство, славу, чины — словом, все, что могло соблазнить людей, недовольных своим отечеством и мало привязанных к друзьям, и уехать» (письмо к Софи Волан), Вольтер ликовал и настоятельно советовал принять приглашение. Он был по-прежнему очень озабочен судьбой «Энциклопедии» и, сочувствуя Дидро — тому было очень трудно, — 25 сентября 1762 года писал ему: «Ну, прославленный философ, что скажете Вы об императрице России? Не находите ли Вы, что ее предложение самая веская пощечина, которую можно отпустить Омеру?»
Дидро не мог поколебать и авторитет Вольтера. На этот раз его ответ пришел очень быстро: «Нет, мой дорогой и очень знаменитый брат, мы ни в Берлине, ни в Петербурге не будем кончать «Энциклопедию»… Наш девиз — никакой пощады суверенам, фанатикам, невеждам, сумасшедшим, тиранам, и я надеюсь, Вы к нему присоединитесь».
И Вольтер, хотя и был тогда весьма расположен к «Северной Семирамиде», больше его не уговаривал и в значительной степени к «нашему девизу» присоединился.
Отношения их, действительно далекие сначала, когда Дидро был для Вольтера человеком таинственным, словно бы другой расы, и он не одобрял недостойной истинного философа работы компилятора и того, что тот «раб издателей», все улучшаются и улучшаются. Теперь уже, если на письмо долго нет ответа, Вольтер пользуется посредничеством д’Аржанталя или общего «почтальона» просветителей Дамилавиля. Дидро становится для него «братом Платоном», а Платона он высоко ценил; д’Аламбер же, несмотря на большую личную симпатию, был всего лишь «братом Протетажиусом».
А как Вольтер радуется, когда Екатерина II покупает у Дидро его библиотеку, оставив ее в пожизненное пользование хозяину и выплачивая большое жалованье ему как своему библиотекарю. Теперь у его дочери есть приданое, и сам он обеспечен и, значит, еще больше независим!
