Вольтер полностью

На одних он опирается, далеко не все цитируя, с другими спорит или высмеивает их, третьи помогают украшению его стиля. Так, целая 95-я страница первого тома «Опыта» в издании Помо отведена цитатам из Лукреция и комментариям Вольтера. «Нет, ничего во всей античности нельзя предпочесть этому отрывку, простому и возвышенному, продиктованному разумом и добродетелью, вызванному энтузиазмом, который отвергает здравый смысл», — пишет Вольтер по поводу цитаты, начинающейся так: «Каждый гражданин должен быть убежден в существовании провидения. Достаточно наблюдать порядок и гармонию вселенной, чтобы твердо знать: случай не мог бы так ее сформировать».

Это ироническое рассуждение, если вдуматься в него, не что иное, как замаскированный выпад против Лейбница.

Исторические познания Вольтера поразительны. Достаточно познакомиться с отделом истории составленного Вольтером каталога его библиотеки в Ферне. Он работал, как ученый-историк, с тщательностью, доскональностью, добросовестностью, для того времени поистине удивительными, хотя — уже говорилось — тоже не избегал ошибок. Примечательно, что ни один из фактов, касающихся Петра I и России его эпохи, приведенных Вольтером в его первом историческом сочинении — «Карле XII», не был опровергнут последующими исследователями.

Но еще более поразительно: задолго до наших дней Вольтер опровергает чудеса, излюбленные его предшественниками и современниками — псевдоисториками, доказывая, что они противоречат естествознанию.

Мало того, он и сам как историк не претендует на полную вероятность, ибо всякая достоверность, не доказанная математически, есть лишь «крайняя вероятность».

Пусть это написано позже, в статье «История» его портативного «Философского словаря». Но естественными пауками Вольтер занимался в Сире, когда писал «Век Людовика XIV» и «Опыт о нравах и духе народов». А математикой — начал раньше и продолжал тогда. Он объединял свои музы.

И наконец — всеобщая обширность. Вольтер ее достиг первый. Первый вышел за границы Европы. Боссюэ назвал свою книгу «Всеобщая история», но забыл обо всем мире и занялся лишь тремя или четырьмя европейскими государствами, к тому же больше не существующими.

Конечно, и Вольтер в «Опыте» больше всего места уделил Европе, не Боссюэ, а настоящей, однако лишь потому, что тут имел больше материалов. Но он не забыл и других частей света. И, пользуясь сравнительно-историческим методом, отнюдь не проявлял пристрастия к европейским народам. Нередко ставил Индию и Китай им в пример. Поразительно сочувствие к американским индейцам, проявленное Вольтером уже в четвертом «философическом письме» об Уильяме Пене и созданной им стране Пенсильвании. Может быть, не все было так на самом деле. Но автор воплотил в этом письме свой идеал правителя, к которому все обращаются на «ты» и никто не снимает перед ним шляпы, свой идеал государства, где чиновники служат народу, где все равны, без различий национальных и сословных, где нет даже армии.

В «Опыте» Вольтер одним из первых показал, как много сделали арабы для европейской культуры, и заявил о всемирно-историческом значении России.

Он написал первую книгу по всемирной истории и написал ее с всемирно-исторической точки зрения. Он написал ее как правдолюбец, народолюбец, интернационалист и истинный ученый.

Он написал ее как просветитель. Для его времени это самая высокая вершина познания и осмысления мира. Упрекать Вольтера в том, что он не понимал еще многого из того, что понимаем мы, по меньшей мере неисторично.

Определить, когда он начал работать над «Опытом», помогает его корреспонденция. Первый намек на то, что Вольтер к «Опыту» приступил, мы встречаем в письме Фридриху от 1 июля 1741 года из Брюсселя.

Может быть, самое поразительное, что этот труд, такой громадный по охвату эпох, стран, событий, по обилию необходимых источников, готовился в беспрестанных передвижениях автора между Брюсселем, Парижем и Сире, прерывающихся еще и поездками в страну Фридриха II в 1741-м, 1742-м, 1743-м.

И где бы он ни находился, он работал так же упорно и кропотливо. Прежде всего для «Опыта» нужна обширнейшая библиография. В Брюсселе Вольтер пользуется библиографическими справками у внука великого Пансионария Витола. В Париже консультируется в Королевской библиотеке, доступ туда помог ему получить маркиз д’Аржансон.

И он читает и изучает все, что указывает библиография. Вольтеру незачем бояться, что он потеряется среди тысяч фолиантов и документов. Он извлекает из всего этого «экстракт, несколько капель эликсира».

Берет лишь то, что нужно брать, и движется быстро. Проходит год с небольшим с первого упоминания об «Опыте», и он уже в августе 1742-го шлет Фридриху первую часть рукописи, в ноябре — вторую… Темпы его удивительны. Отправившись от Карла Великого, он к этому времени уже прошел крестовые походы и добрался до Карла V.