Пятнадцати лет она вышла замуж за состоятельного Нормана д’Этиоля, племянника любовника ее матери, а к девятнадцати годам родила нелюбимому мужу двух детей. Это не помешало ей, однако, давать весьма популярные приемы и в замке Этиоль и в парижской квартире. Среди посетителей ее салона можно было встретить тех же Мопертюи, Монтескье. Бывали у мадам и престарелый Фонтенель и сам Вольтер. Ее опекала одна из умнейших женщин Парижа, известная нам писательница мадемуазель де Тенсен, мать д’Аламбера. Но и советы старшей подруги, некогда любовницы кардинала Дюбуа, пока не помогали Жанне Антуанетте проникнуть в постель короля.
Однажды, правда, Людовик XV, увидев ее на охоте возле замка Этиоль, бросил на красавицу жадный взгляд. С тех пор она делала все, чтобы попадаться на глаза королю как можно чаще. И до чего была, добиваясь своей цели, изобретательна эта молодая женщина! То мадам д’Этиоль возникала перед Людовиком XV в обличье лесной феи. То, одетая, как средневековая дама, сама правила бледно-голубым или розовым фаэтоном. А однажды наперерез королю ехала карета из горного хрусталя, и в ней стояла античная богиня с обнаженными плечами и грудью. Это она подражала Клеопатре, в виде Венеры явившейся Марку Антонию. Читала, как и все в том кругу, Плутарха и помнила соответствующее место книги.
Но, несмотря на все ее ухищрения, Людовик XV хранил верность герцогине де Шатору и только иногда посылал мадам д’Этиоль в подарок дичь.
Жанна Антуанетта же начала охоту за высочайшей дичью, еще когда прежняя фаворитка властвовала над королем и ревниво оберегала свое владычество. Однажды герцогиня де Шеврез рассказала Людовику XV об очарованной его величеством лесной фее. Де Шатору услышала, незаметно подошла и наступила де Шеврез на ногу так сильно, что та едва не потеряла сознание.
Однако в 1745-м могущественной соперницы не было уже в живых. Оставалось победить других претенденток на вакантное место. На свадебных торжествах дофина мадам д’Этиоль предпринимает решительное наступление. Бал-маскарад… В Людовика XV летит стрела, запущенная маской в костюме Дианы. Казалось бы, его сердце серьезно ранено прекрасной охотницей. Но понадобились еще многократные напоминания о Диане родственника Жанны Антуанетты, камердинера короля, чтобы Людовик после нескольких интрижек с другими дамами, наконец, в апреле 1745 года пригласил ее во дворец и, главное, в свою спальню.
Однако и теперь положение мадам д’Этиоль еще не прочно. Двор в ужасе. Фаворитка короля должна быть высокого, аристократического происхождения, а не такого сомнительного, как эта буржуазна… Громче всех протестует «осел Мирепуа», кричит, что выскочка славится еще и вольнодумством.
Но недаром мадам д’Этиоль отличалась не только красотой, а и умом. В начале мая король собрался опять на поле сражения, в Фландрию. Она не последовала неудачному примеру своей предшественницы, герцогини де Шатору, не сопровождала его величество в военный лагерь, но осталась его ждать в Версале. Расчет был точен. Разлука разожгла страсть короля. Когда он после победы над австрийцами и англичанами вернулся, тут же отвел Жанне Антуанетте покои Шатору во дворце и пожаловал ее титулом маркизы де Помпадур, чем и ввел в сан главной и официальной фаворитки.
Вольтер же, как придворный историограф, должен был написать поэму в честь победоносной битвы при Фонтенуа. Литературная ценность этого произведения придворной поэзии невелика. Не историческая правда, не идея — одна лишь лесть водила пером автора. Но, однако, подобная поэма требовала и большой искусности. Нужно было назвать в звучных стихах не менее ста имен главных участников сражения, отпустить каждому из них по комплименту и при этом не забывать беспрестанно возвращаться к прославлению короля, под чьим водительством была одержана такая блистательная победа.
Если верить Стендалю, рассказавшему этот исторический анекдот в статье «Шекспир и Расин», трудно представить себе что-нибудь более забавное, чем битва И мая 1745 года. Ну и посмеялись же над рассказами о ней Вольтер с друзьями!
Началось сражение так. Офицеры английской гвардии приблизились на расстояние пятидесяти шагов к полкам французов и вежливейшим образом сняли шляпы. Французы ответили им такой же галантностью.
— Стреляйте первыми, господа! — предложил английский капитан лорд Кей Шист.
Но Ришелье, посоветовавшись со своим королем, уступил эту честь господам англичанам.
Все, что происходило дальше согласно этому анекдоту, тоже напоминало детскую игру в солдатики, а не настоящее сражение.
На самом же деле «галантность» обеих сторон объяснялась тем, что тогда при сближении противников запрещалось первым начинать перестрелку. Первые выстрелы были менее удачными, чем ответные.
