Небольшой город попался им заполночь, но как нельзя кстати: и демоны, и лошади выбивались из сил и того и гляди рухнули бы на дорогу замертво. Тихое пригожее селение открыло ворота — у них не было выбора, когда в них постучались вооруженные гвардейцы. Домишки стояли тихие, окна темнели зловеще, где-то на дворе надрывалась собака, когда они проходили широкой главной улицей к постоялому двору. Городок стоял на большом тракте, и тут часто ездили торговцы — через пару месяцев, когда немного потеплеет. За ее спиной Влад лихо командовал солдатами — он бодрился, даже когда все казалось таким безнадежным. Потерев руки в теплых перчатках друг о друга, чувствуя, как от голода и холода сводит живот, Кара решительно зашагала внутрь, чтобы встретиться с хмурым неприветливым хозяином, поднятым среди ночи с постели.
Они договорились, и драть с Гвардии втридорога демон побоялся; выдал несколько комнат и приказал своим конюшим позаботиться о выдохшихся лошадях и собаках, и Каре того было довольно. Остановившись, она наблюдала за деловитой возней своих солдат, перетаскивавших в комнаты теплые одеяла и матрасы, которые им торопливо выдавали румяные хозяйские дочки. Спать пришлось вповалку прямо на полу, но никто не жаловался. Лишь те, кому выпало по жребию первым идти в дозор и обходить постоялый двор широкими кругами, меся ботинками снег.
Глаза болели, моргать было трудно, словно веки обожжены. С трудом ворочая языком, Кара раздавала распоряжения и отсылала дозорных, чтобы они не оказались легкой добычей в тишине ночи. Ноги не держали и все подсказывало, что нужно бы самой ложиться, но она никак не могла упасть где-нибудь в углу. Нет, неясный долг заставлял ее лезть во все, помогать с лошадьми, отмахнувшись от Влада, попытавшегося увести куда-то и спрятать от холода. Успокоив своего заупрямившегося коня, Кара дала пару советов угловатому мальчишке, что был на подхвате у конюха. Заглянула на кухню в таверне — до нее было несколько шагов, скособоченное, пропахшее кислым пивом и рыбой здание стояло бок о бок с гостиницей. С утра они должны были двинуться дальше, но припасы иссякли, потому Кара быстро накарябала список на грубой бумаге, напоминающей картон, и протянула хозяйке горстку монет. За еду и за услугу немного; она никогда не жалела: Гвардия не бедствовала. Сильные здоровые солдаты были ей куда нужнее холодного тяжелого золота.
Возвращаясь обратно в гостиницу, Кара постояла немного, задрав голову к небу. Мороз покусывал щеки, и она действительно радовалась, что еще могла его ощутить. Снежинки падали на голову, покрыли плечи, а Кара так и стояла, завороженная видом большой луны, нависшей над ней. Из-за усталости казалось, что лун над ней две, три, двенадцать… Ее окликнул кто-то из гвардейцев, и Кара опомнилась, отряхнулась от снега, точно мокрый пес. Зверски хотелось курить, но пачки в кармане не оказалось.
Борясь со слабостью, Кара сообразила, что у Яна-то сигареты всегда найдутся, а еще — что она хотела заглянуть к ним с Владом и уточнить, как удалось устроиться. Кажется, им троим выделили комнату на самом верхнем этаже… На лестнице Кара, чертыхаясь, споткнулась пару раз. Но дверь ей открыли после первого же стука — и воодушевленный вихрь, в котором она смогла угадать Влада, затащил ее внутрь, не оставив ни шанса разобраться со всем на пороге и снова найти какое-нибудь занятие.
Им досталась просторная светлая комната с широким окном, в которое было видно, как покачивается на столбе магический светильник и лютует ветер. Все это было за стеклом — и Кара понемногу стала отогреваться. У стены потрескивал небольшой камин, на полу валялась пушистая шкура какого-то зверя, стол, несколько стульев, кровать, шкаф… Пахло смолой — это от деревянных стен — и терпкими травами. Влад что-то заварил в жестяном походном чайничке, который устроил как раз над потрескивающим камином, подвесив его магией над огнем. Мысли мутились. Воспользовавшись ее замешательством, Влад содрал с Кары тяжелый плащ, куртку и шарф, передал все сонному и молчаливому Яну, который развесил одежду на ветвистых рогах у двери.
Протянув ей чашку, исходящую дымом, Влад долго наблюдал, как Кара сначала отогревает об нее околевшие непослушные пальцы и только потом пьет горячий, обжигающий отвар из лекарственных трав, который здесь называли чаем. Ненадолго прикрыв глаза, она едва не уплыла в блаженный сон, но тут же встряхнулась и ущипнула себя за запястье, царапнула, желая взбодриться болью. Это помогло, комнатка перестала расплываться перед глазами. Единственное, что грело ей душу: Кара смогла отговорить Ишим, поэтому она осталась в жаркой душной Столице на Первом круге.
— Надо идти, — выдохнула она едва слышно. — Разведотряд, я послала десятку… Они вот-вот должны вернуться. Встретить их… Мой долг…
