— С вареньем, — добавил Влад, обреченно вздохнув, словно уже сотню раз пожалел, что раскрыл рот. — Ну нет так нет… Не обращай внимания, наверняка у тебя есть планы, а мне просто нечем заняться вечером…
Удивительно, но смущение на его лице Кара видела впервые, и оно определенно делало резкие черты Влада куда приятнее. И сквозь наглого самоуверенного инквизитора проступало что-то незнакомое.
— Знаешь, я соглашусь, — вздохнула Кара. — Почему бы и не посидеть где-нибудь… В смысле отдохнуть, посмотреть телевизор, поесть это твое мороженое с вареньем… прости Денница.
— У меня нет телевизора, — поправил Влад, и его ликующая улыбка на глазах становилась все шире. — Есть радио и магнитофон. Мы что-нибудь придумаем! Тебя подвезти?
Кара повела лопатками и подняла голову к манящему небу. Осторожно сжала руку в кулак, до сих пор чувствуя прикосновение.
— Давай, — решительно согласилась она, — пока я не передумала.
========== — не самое странное из того, чем мы занимались ==========
Комментарий к — не самое странное из того, чем мы занимались
#челлендж_длялучших_друзей
тема 25: прикосновение
Владу только дай кого-нибудь полапать… Ладно, шутка, тут все прилично.
Весь сегодняшний проклятый день Кара беспрестанно огрызалась, зловеще щерилась на любые вопросы и крайне неохотно со всеми разговаривала, что окружающие с легким изумлением списали это на крайне хреновое настроение и быстро отвязались от нее. Не попадаться на глаза злому командору — самое первое и важнейшее правило, которое втолковывали гвардейским новичкам, потому что семья семьей, но о ее вспыльчивом нраве и тяжелой руке ходили легенды. Зато из-за ярости Кары работа с отчетами по последним задержаниям в Столице как будто бы пошла быстрее, а перекуры стали немного короче…
К сожалению, половину времени Кара провела с Владом, а его не так-то просто было надурить расплывчатым «плохим днем» и отпугнуть. Он внимательно наблюдал за Карой, за тем, как она, забываясь, нервно подергивает плечами и пытается почесать лопатки, но ничего не говорил. К вечеру же Влад затащил ее к себе домой в гости, с сожалением выяснил, что Ян задержится в Инквизиции, но все равно выволок посуду на троих и поставил чайник. Пока тот закипал с раздражающим клокочущим звуком, Кара слонялась по кухоньке и нервно пинала ножки подворачивающихся под ноги стульев.
— Ладно, я сдаюсь. Что с тобой такое? — не выдержал Влад наконец, и по его одновременно досадующему и заинтригованному лицу было заметно, что он мучился этим вопросом кучу времени. — Блохи? «Эти дни»?
Таиться здесь смысла не было: дома-то, где никто их не услышит и можно признаться в слабости, недопустимой для командора, роль которого она привычно разыгрывала, когда распоряжалась насчет новых казарм в другом конце Столицы… А Влад любил загадки, иначе никогда бы не согласился батрачить на Инквизицию, и уж он до ответа докопается, когда изведет ее окончательно.
— Угу, — неразборчиво пробормотала Кара. — Типа того. Сложно объяснить, проще будет показать. Обещай, что не станешь ржать, ладно? Иначе я, пожалуй, сломаю тебе нос, но это очень расстроит Яна, а я совершенно не хочу провести остаток вечера в угрызениях совести.
Тут же поклявшись (по тому, как торопливо он это произнес, Кара все-таки морально приготовилась к долгим извинениям перед Яном), Влад потянулся ближе и пристально наблюдал, как Кара нарочно медленно берет один стул, ставит его высокой спинкой вперед, кладет на него руки… Вид из кухонного окна ее всегда успокаивал: этот солнечный пейзаж, залитые золотым сиянием крыши домов, шуршащие деревья с сухими листьями, стайки детишек… Покусав губы, Кара глубоко вдохнула и развернула крылья с легким шорохом.
Когда мелкие перышки посыпались на пол, Влад неслышными мягкими шагами подошел поближе, с любопытством разглядывая их. Поднял одно, потер между пальцами. Не решался прикоснуться без разрешения, застыл неловко, протягивая руку с удивительной для него нерешительностью, но Кара рывком кивнула, отвечая на немой вопрос, и Влад легонько провел рукой по поверхности правого крыла — совсем не ощутимо, без нажима, но оно трепыхнулось, а несколько мелких перышек выпали. Прикосновение ощущалось… удивительно приятно. Крылья предательски дрожали.
— Ты линяешь? — спросил Влад пораженно. — Серьезно? Теперь понимаю, но почему ты раньше не сказала? Разве это что-то удивительное?
— Не хотела никого пугать, я сама могу с этим справиться! — решительно заявила Кара, но смутилась, услышав его многозначительный смешок. — Линька случается раз в несколько лет… Несмотря на ангельскую регенерацию, перья изнашиваются, ломаются. Ведь я и дерусь с ними, не только летаю, и все это сильно их истрепывает. Они все равно, — тут Кара не смогла сдержать печального вздоха, — вырастают черными и жесткими. А в процессе крылья дико чешутся, даже когда сложены и их не видно. Это…
— Как фантомная боль в отрубленной конечности? — любезно подсказал Влад. — Извини. Я не хотел над тобой шутить, но иногда само вырывается.
