— Щербет хочу арбузный, — вставляет Ишимка мечтательно.
А пока Ян достает большой кухонный нож — у него всегда где-то под рукой есть нож, никто и не удивляется, — и нависает над арбузом, впивается в него. Слышится хряск — и страшный, и приятный одновременно. Что-то ломается. Каре кажется, что это последний звук лета. С деловитостью Ян потрошит арбуз, разламывает, делит на ровные идеальные куски. Под руку лезет с советами веселый Влад, и Ян отмахивается от него мокрым ножом — Влад отскакивает за мгновение до того, как двигается его рука. Оживленная стая приливает к столу, лезет ближе и Джек. Он первый цапает себе арбузную корку — начисто пропадает она в его широкой улыбчивой пасти.
Мучаясь, Ян режет свою долю на аккуратные небольшие части, чтобы не пачкать руки, но они расхватывают сладкие красные куски, мякотные, красивые, чернеющие точками косточек — прямо руками, варварски. Вгрызаются голодно, отламывая, впиваясь зубами в водянистую сладость. Сок течет по лицу, Кара утирается ладонью. Ян вилку вонзает в свои куски, поскрипывает по тарелке.
Сладко, но не настолько, чтоб глаза на лоб полезли; приятно, а запах стоит одуряющий, свежий. Запоминающийся. И не хочется останавливаться, руки тянутся к блюду жадно, как у одержимого. А они говорят, инквизиторы все препираются над книжкой Вирена, и они постепенно подключаются, галдят, размахивая липкими руками.
Задумываясь о счастье, Кара представляет петербургский вечер, украдкой заглядывающий в окно, розоватый сок, разлившийся по белым тарелкам, сплюнутые косточки, их лица, оживленные спором.
— Рак?.. — начинает Влад. Смеется. Его так и подмывает спросить, как оно…
Корак отворачивается к окну и молчит. Долго молчит. Приглядевшись, Кара замечает, что у него челюсть трогательно дрожит.
Шикнув, Ян несильно наступает Владу на ногу и протягивает еще один аппетитный кусок, чтобы помолчал немного. Дети ругаются из-за последних ломтей и играют в камень-ножницы-бумагу, Джек, напрыгнув на стол, слюняво облизывает тарелку Яна.
И они все смеются — устало, но радостно.
========== тригонометрия ==========
Комментарий к тригонометрия
небольшие спойлеры к Alia tempora
домашняя зарисовка в честь начала учебного года! тут у нас мелкий Вирен сражается с домашкой, а гвардейское трио ему отважно помогает… срочно нам три премии “отца года”, ребята заслужили
В гостиной уже давно горел свет мерцающей люстры, в которой сохранился лишь один осветительный кристалл — нужно было зарядить магией остальные, но как-то руки не доходили. Сейчас, наблюдая за Виреном, мучительно согнувшимся над тетрадкой учебником, и длинной густой тенью, которую он отбрасывал, Ян в очередной раз напомнил себе, что нужно срочно решить со светом.
Итак, смеркалось. Можно даже сказать — мороз крепчал. Со стороны пустыни задувал холодный промозглый ветер — прямо на окраинный спальный райончик, старыми панелями скучковавшийся далеко от живого и блестящего центра Столицы. Стало ощутимо прохладнее, и Ян нехотя поднялся с общего дивана, подошел к окну и рывком закрыл форточку, молясь, чтобы рама с хряском не сломалась прямо сейчас. Заметив его движение, Вирен ненадолго отвлекся от пухлой клетчатой тетради, в которой он ковырял угрожающего вида пример, и издал несколько картинных вздохов, охов и стонов, всем своим видом выражая страдание пытаемого грешника.
Объятыми огнем вилами его не тыкали, конечно, но математика казалась участью куда более страшной, чем людские сказки родом из замшелого средневековья. Битый час просидев над домашкой, начертив несколько таинственного вида окружностей, Вирен готов был сдаться.
Помявшись, Ян вернулся на диван, где раскинули ноги и руки Влад и Кара, с интересом наблюдавшие за кропотливой работой Вирена — по правде сказать, они беззлобно делали ставки, сколько еще пацан продержится. Ругать его за нерешенные примеры никто вовсе не собирался, но Вирен брал измором… Одного точного, но не слишком болезненного пинка хватило, чтобы на диване подобрались, освободили Яну его законное место и передали последний стакан с синеватым коктейлем, который Войцек с профессионализмом бывалого алкоголика намешал.
— Подобные треугольники! — наконец изрек Влад, значительно на них поглядев: мол, смотрите, какую вещь знаю. Его хмельной взгляд отлично подчеркивал радостный широкий оскал.
— Это тригонометрия, Войцек, — устало напомнил Ян и лениво боднул его в плечо. Опьянение брало и его, потому он не смог объяснить иначе как: — Круги такие, синусы, косинусы… и еще что-то было. Точно.
— Тригонометрия… Звучит как что-то венерическое.
Вирен завыл в голос; из коридора заунывно отозвался Джек, но не прибежал. Тем временем Вирен пошел на новую руладу, воздевая голову к потолку и вкладывая в тоскливый долгий звук все накопившееся отчаяние. Снизу зашебуршали соседи.
— Кара! — трагически воззвал Вирен, успокоившись, и она хмыкнула, подбирая ноги на диван. — Ты же Сатана! Издай быстренько указ, чтобы в школах тригонометрию не преподавали! Можно даже оставить физику и планиметрию — я немногого прошу…
