— А света нет, инквизиторство, это все навязанные нам свыше стереотипы, это то, чем нас стравили и заставили вечно сражаться с ангелами — пока один не сгинет в зыби веков, став историей, которую наши дети учат по скучным учебникам…
— Лампочки заряди, философ доморощенный, — мирно улыбнулся Ян.
И специально скользнул к столу и закрыл страшную тетрадь.
========== не трогай, это на новый год ==========
Комментарий к не трогай, это на новый год
много новогодних штук, таймлайн - после Alia tempora!
i. омела
Мороз приударил, сковал льдом Неву, и теперь даже неуютно было гулять по набережной: не услышать ее беспрестанного, мерного шепота. Ночи наступали рано, падали на город покрывалом, но светло было от тысяч огней. Почти за каждой витриной сияли елочки, гирлянды, какие-то переливчатые голограммы — обычно серый и ненастный Петербург стал неузнаваем. Даже люди и нелюди по улицам ходили улыбчивые, счастливые просто так, и на них напало что-то шипучее, веселое: они с охотой носились за подарками и прогуливались по вечерам, в которые обычно забивались в теплые квартирки.
Гулять по городу инквизиторы Войцеки любили; Влад всегда лез в подозрительные подворотни, Ян предпочитал держаться центра, где можно было неожиданно столкнуться с разрумяненными знакомыми — а знакомых у них было полгорода, — где горел свет и играла музыка. Джек же рад был любой прогулке, потому с одинаковым воодушевлением штурмовал с Владом колючие заросли на каком-то пустыре и важно, явно красуясь, вышагивал по Невскому проспекту.
От холода у Влада напрочь растрескались губы, потому что он не только шатался по морозу, но и часто болтал, подначивая Яна на философские споры или на беседы о последней прочитанной книжке, что неумолимо вело их к многочасовым разговорам. Он не заболел, как предупреждал сердобольный Ян, не мучился больным горлом, нахватавшись морозного воздуха, но однажды с досадой обнаружил, что говорить банально больно от ранок на губах. Они не успевали подживать, потому что Влад их обкусывал. И страдал. Однако перестать не мог.
В общем, Влад твердо заявил, что у него нет принципов, и выцыганил у кого-то из ведьмочек «ссаную гигиеническую помадку» с земляничным вкусом. Так нелестно он о ней отозвался через несколько минут, когда понял, что она непривычно липнет и что чай лучше не пить — все в кружке останется. Матерился и отплевывался.
В тот день они уже не работали, а так, прибирали дела к празднику; ничего серьезного не было, мелкого карманника надеялись выловить на днях, совмещая приятное с полезным и выслеживая его на улицах. Ведьмочки же настаивали, что нужно украсить офис — избежать этого было невозможно.
Памятуя о том, как Влад хреново справляется со всем, что надо приколотить, повесить или починить, Ян первым взлетел на стремянку, чтобы прикрепить над дверью в их кабинет мишуру. Влад надежно держал лестницу, а Джек сидел рядом, держа в зубах новую связку мишуры и помахивая хвостом.
— Войцек, подай там веночек! — окликнул Ян. В нем внезапно проснулся дизайнер. — Будет красиво…
Войцек подал, многозначительно хмыкнув.
— Вешаешь? Получше крепи, — руководил он. — Инквизиторство, а знаешь анекдот? Приходит Иисус в гостиницу, протягивает клерку несколько гвоздей и спрашивает, значит: «Можно к вам прибиться на ночь?»
Стремянка шатнулась.
— Зараза ты, я же упаду и разобьюсь насмерть, — сдавленно, сквозь хохот выговорил Ян. — Ох, Денница. Мы будем гореть в Аду!
Он спустился, довольно поглядывая на мишуру и рождественский веночек, разулыбался. Джек утопал в угол, трепля оставшийся кусок, а Влад шагнул ближе, коварно скалясь и довольно утаскивая Яна в дверной проем.
— Это что, земляника? — изумился Ян, принюхавшись. — От тебя пахнет земляникой. И, хм, клюквой?
Объяснил Влад, впрочем, весьма доступно. Помада была сладкая, а Влад кривился от боли, но ничего не сказал, а жадно потянулся к нему. Оторвавшись, Ян подозрительно выглянул в коридор, но там было совсем пусто. Джек зевнул, показывая, что он думает об этих приличиях, и отвернулся к окну, чтобы понаблюдать за падающим снегом…
— Ты бы хоть смотрел, что вешаешь, инквизиторство! — фыркнул Влад. — А я думаю, что ты такой коварный. Вот войдет Ирма, выпустим на нее Джека, пусть он ее зацелует.
Ян посмотрел наверх и хлопнул себя по лбу:
— Омела! А я отвлекся, смотрел, чтобы по цвету подходило. Смотри, мишура серебряная с белым, ягоды очень хорошо сочетаются…
— Красиво, — согласился Влад. — Давай еще посмотрим.
Дурацкая помада давно стерлась.
— Когда-то люди верили, что омела — афродизиак…
— А можно чуть более романтичную легенду? — нахохлился Ян. — И вообще это как-то антинаучно.
— Рассказать тебе про Сатурналии? — миролюбиво мурлыкнул Влад. — Декабрьская свобода — делай что хочешь, пей вино, люби, наслаждайся. Все дозволено. Подари веточку омелы и целуй, пока не задохнешься. Закон закрывал глаза, когда люди праздновали начало нового года… Кстати, поцелуй под омелой — это самый примитивный языческий ритуал бракосочетания!
— Мы же и так… женаты.
