В Петербург Вирен выглянул с интересом, оторвавшись от гвардейских дел: в последнее время Роте совсем нечем было заняться, перевелись преступники в Столице — а новые, видимо, не успели появиться. Оказавшись в русской зиме, он обрадовался, попытался вытащить инквизиторов прогуляться, но первым же и навернулся. Озадаченно взвыл и поскользнулся на тротуаре под понимающие хмыканья прохожих, двигавшихся проторенной тропкой возле заборчика… Вирен же привык спешить, шагал размашисто, за что и поплатился. Наперебой Ян с Владом кинулись за ним, отряхивать ошалевшего от мировой несправедливости Вирена и втолковывать правила выживания зимой; рядом прыгал Джек и лизал ему ободранные руки.
Кто именно решил на следующий день отправиться на каток (для умножения страданий, очевидно, — подозревали инквизиторство), они не поняли, не стали запоминать. В преддверии праздника там сияли тысячи гирлянд, все разноцветные, яркие, волшебные, играла какая-то незатейливая музыка, носилось по льду великое множество людей и куча детей… В центре катка на Елагином острове стояла пышно украшенная елка, снег лежал хрусткий, было свежо. Темнеть стало рано, так что горели фонари, запутавшиеся в ветках окрестных деревьев огонечки, а фасад Конюшенного блистал.
— А вы умеете на коньках? — растерянно спросил Вирен, получивший и растерянно прижавший к груди обувку. Ему в засыпанной песком Столице учиться, конечно, было негде, вот он и оглядывался настороженно.
— Я умел, — неожиданно заявил Ян. — Давай, это весело.
Ко всему, что Ян считал веселым, стоило относиться с большой опаской, потому что он и составление подробных отчетов считал презанятнейшим; Вирен все вертел головой, разглядывая довольных, хохочущих людей и нелюдей, сновавших в раздевалке, а потом выглянул на каток. Влад решил даже не пытаться, отмахнулся от коньков и решил постоять в сторонке, наблюдая за ними… Кое-как они протащили и Джека, которого, конечно, не могли оставить.
Он, признаться, не ожидал, что Ян, стыдливо бормотавший что-то про юношеские увлечения и уверенный, что не сможет исполнить ничего приличного, скользнет по льду, словно примериваясь, привыкая. Они выбрали укромный угол, где было не так тесно, Влад привалился спиной к дереву и жалел, что здесь нельзя курить, а Вирен топтался рядом на лезвиях коньков и следил за разминающимся Яном. Они едва не пропустили миг, когда тот, словно решившись, рванулся вперед, взрезая лед, разогнался лихо, легкими текучими шагами и прыгнул, взметнулся вверх, жадно дыша, крутанулся и приземлился мягко, пролетел еще несколько метров, затормозил, ударяя коньками в лед и выбивая снежную пыль…
Влад вспомнил, что зимой не следует стоять с разинутым ртом, когда горло уже свело от холода.
— Круто! — восхищенно выдохнул Вирен. — И я так смогу? Правда?
Очутившись на льду, он, правда, охнул и едва не запутался в ногах, размахивая руками, но Ян метнулся к нему, поддерживая… Осторожно, терпеливо показывал, как нужно шагать.
— Спокойно, я держу, — втолковывал Ян, мягко подталкивая его в спину.
— Ты не держишь! — взвыл Вирен. — У меня ноги едут!
— Конечно, едут, так и должно быть, — спокойно согласился Ян, и правда придерживая его за капюшон зимней кожанки. — Войцек, не хочешь присоединиться?
— Нет, одного ученика тебе хватит, — отмахнулся он. Потрепал по ушам Джека, гревшего Влада боком. Пес понюхал лед единожды и твердо решил избавить себя от приключений, потому уютно возился в снегу. — Мы созерцаем. У вас хорошо получается.
— Он нам врет, — пропыхтел Вирен.
Но, к его чести, ни разу не свалился, учеником он всегда был толковым. К концу часа Вирен не без опаски катался сам, правда, движениями больше напоминая конькобежца и не исполняя ничего фигурного, чем блеснул Ян. Тот скромно кружил рядом, не сбиваясь с дыхания, держа равновесие с удивительной грацией.
— И этот человек мне доказывает, что не умеет танцевать, — пожаловался Влад Джеку. Джек пихнул его носом к Яну и Вирену, наперегонки махнувшим наискось катка, распугивая катающихся детишек и мерно плывущие парочки. — Нет, друг, у меня есть гордость, — убежденно фыркнул Влад. — Грянуться на льду — то еще удовольствие. Коньки — это зло. Я слишком стар, чтобы учиться…
Впрочем, глядя на задыхающегося Вирена и радостного, сияющего Яна, сложно было не передумать, и Влад, заранее жалея свою несчастную тушку, поплелся за коньками, наивно надеясь, что его не станут мучить и позволят поскользить где-нибудь по краешку…
Джек продолжал созерцать, вывалив красный язык и слизывая падающие на нос снежинки. И очень ехидно урчал.
iv. свитеры с оленями и носочки
— О, очень мило! — воскликнул Влад, почти не кривя душой; на вытянутых руках он держал плотный черный шарф, по которому змеилась серебряная вышивка, и довольно ухмылялся. За неистекший месяц зимы он успел опять немного простудиться, но сейчас отошел, взбодрился.
