— Эй, отставить вечер грустных воспоминаний! — шумно вмешался Влад. — Теперь у тебя есть мы! О, Белка! — воскликнул он. — А в этом году написала?
Засопев, она отвернулась и, кажется, даже покраснела. Грянул хохот. Кара ухмылялась, прижимаясь боком к тихо посмеивающемуся Яну, и мирно устраивала голову на его плече, Влад аж кресло шатнул, и даже Джек звонко тявкнул.
Но Вирен честно не смеялся, потому что он-то тоже писал: размышления Белки и правда казались на удивление здравыми. Кроме того, эта развеселая троица сама на свою голову научила их верить в волшебство.
vii. снежки
Сначала все шло очень даже прилично, спокойно: они неспешно прогуливались по заснеженному, сонному Таврическому. На ветке над ними сердито каркнула ворона и унеслась прочь, возможно, даже разочаровавшись. Разговаривали о чем-то не совсем осмысленном, весьма незатейливом, такие похожие на приличных и воспитанных петербуржцев, что точно так же кочевали между высоких черных деревьев, будто бы нарисованных тушью на лазурном небе, пересекали мостики над смерзшейся водой… Дети — Вирен, Саша и Белка — с интересом оглядывались по сторонам, примечая вдалеке дворец, зеленью выделявшийся на фоне снега…
А потом, когда они остановились, чтобы Вирен, носившийся с камерой в обнимку, выбрал красивый ракурс на дворец, Влад от нечего делать — и из природного стремления нарушать спокойствие — цапнул пригоршню снега, скатал снежок и, конечно, кинул. Ян обернулся медленно, что Влад даже успел испугаться, не вдарило ли его сильно — он целил по спине. В следующий миг его от души окунули в пышный сугроб, и где-то там, вдалеке, озадаченно затявкал Джек. Завозились гвардейцы: дети давились смехом вместе с Карой, Ишим пискнула… Из сугроба Влад выбрался лохматым, заснеженным и с воем кинулся в сражение.
— Ну все, инквизиторство, это война! — проорал он шутливо, награждая Яна целым снежным комом. Тот охнул, проморгался. А потом начался настоящий ад.
Они хохотали, выли, как одичавшие фурии, носясь друг за другом и швыряясь наскоро слепленными, разваливающимися снежками, взметая ворохи, веера зимней пыли. Демонята, прожившие в пустыне всю жизнь, быстро включились и учились делать снаряды на ходу, с необычайной радостью кидаясь в них — кто хоть раз не мечтал дать любимому родителю снежком по носу?.. Лихо крикнув, Кара стремительно взмыла, пролетела, сваливая с веток пушистые шапки им на головы, на шапки; ее пытались подбить, но верткая Кара резво увернулась, смеясь.
Поначалу воевали все со всеми. Разбрасывались снежками во все, что видели: они лупили по стволам деревьев, по спинам… Засев за сугробами, Вирен руководил Сашей и Белкой, как заправский генерал, направляя огонь. Ишим и Ян притаились где-то в деревьях, и это было уж точно не к добру. Кара попыталась пробиться к Владу, но едва не попала под мощный обстрел, и он кинулся к ней, утягивая на землю, почувствовал, как по лопаткам скользнул снежок…
Устраиваясь у него под боком, Кара тяжело дышала и улыбалась. В ее волосы набился снег, щеки раскраснелись, а шарф совершенно выбился из-под куцой куртки. К ним по-пластунски подполз верный разведчик Джек и принялся вылизывать Каре отмороженные уши.
— Ишим со ста метров в глаз белке попадет, — пробормотала Кара.
— Белке?
— Да не нашей… Ну, пусть будет кролик.
— Инквизиторство умеет стрелять вслепую, — вспомнил Влад. — Мы обречены.
Но это, конечно, не могло их остановить. Влад чувствовал странный, ничем не объяснимый жар, хотя валялся глубоко в снегу. Что-то такое особое, что не просыпалось в нем даже во время настоящих сражений, ликующе билось в груди. Они, привыкшие к войне, забыли о детских играх и веселье, а теперь, копнув поглубже, внезапно обнаружили, что снежная схватка может быть такой приятной и будоражащей… Такой беспечной и настоящей.
И они вылетели навстречу, потому что не умели прятаться, и голосили, кричали и рычали, обжигая горло холодом, перекидываясь снежками и очертя голову кидаясь от дерева к дереву, несмотря на вражеские снаряды, рассыпающиеся сияющей снежной блесткой… За шиворотом было холодно и мокро, в ботинки набился снег.
Но было солнце, поджегшее поляну, был тихий зимний день, и Влад Войцек, прикрываемый со спины Карой, со всей семейной теплотой пытался засветить драгоценнейшему напарнику в ухо. И, кажется, он был счастлив.
viii. 21 декабря
Утро застало Яна в пустом доме, и на минуту ему показалось, что он все еще спит. Что это извращенный кошмар. Поскольку он четко помнил, что засыпал на диване, на котором они тщетно пытались уместиться с Карой, Владом и Кораком… Казалось бы, зная, что в доме окажется столько гостей, надо озаботиться большим количеством раскладушек, но те и так оказались отданы Ишим и детям…
Просыпаться одному было отвратительно.
— Войцек? Влад? — озадаченно позвал Ян; он поднялся, протирая глаза. Чуть не натолкнулся спросонья на елку, отпрыгнул, зашипев. Холодный пол опалял босые ступни. — Кара? Джек? Да куда вы все… Вот черт.
