— Конечно. Разве можно не выйти за шикарного красивого дракона? Конечно, из королевства принцессы иногда приезжали рыцари, хотели победить дракона и просить ее руки, но принцесса фыркала на них. Они очень гремели, у нее начиналась мигрень. А дракон урчал и поджаривал ей зефирки, когда ей очень хотелось что-то сладкое к чаю…
Белка восторженно засопела.
— А потом?
— А потом… была война. — Слова сорвались сами собой. — Потому что рано или поздно начинаются войны. Люди и демоны не умеют жить спокойно, им постоянно нужно что-то делить. И наши герои — все они — были вынуждены оставить свои дома и отправиться воевать, потому что они были горды, не хотели, чтобы кто-то захватил их и подчинил своей воле. Они умело сражались…
Белка слушала, затаив дыхание, хотя война, казалось, и пугала ее.
— Дракон сжег множество деревушек и городов. Наконец он добрался до столицы королевства, где жил король, желавший подчинить его, забрать его замок. Дракон и король сразились, и владыка пал в трудном бою…
— И дракон стал королем? — прошептала Белка. — Разве так бывает?
— Бывает все, что ты захочешь. Да, теперь у дракона было королевство, но разве этого было ему достаточно? Нет, он не хотел всего мира, как ты могла подумать: война надолго запомнилась ему. Он извергал огонь, но на сердце не было так тепло, как прежде. И тогда дракон устал один сидеть на троне, он приказал поставить второе кресло — для его прекрасной принцессы, которая к тому времени перешила все королевские флаги на драконьи. А потом дракон позвал и брата-чародея, отважно сражавшегося рядом с ним, и рыцаря, отправившегося на войну не ради почестей, а потому что захотел защитить своих чудных знакомцев. И всех военачальников, которые помогали ему завоевать королевство, самых разных… Тогда дракон наконец-то почувствовал себя счастливым. Он не украл это счастье, как некоторые другие драконы, а завоевал его, он заслужил любовь соратников и их преданность — только это ему и нужно было.
— И они были счастливы? — уже сонно, утомленная его речью, пробормотала Белка. — Да? И жили… долго?..
— Долго и счастливо, — пообещал Влад, улыбаясь и поправляя на ней одеяло. Белка обессиленно закрыла глаза.
Влад вздрогнул, когда почувствовал легкое, ласковое прикосновение к плечу. Оглянувшись, он с изумлением увидел всю свою семью, не сидевшую в креслах, а тянущуюся к нему, чтобы обнять. И беспомощно улыбнулся.
========== смерть придет, у нее будут твои глаза ==========
Комментарий к смерть придет, у нее будут твои глаза
по заявке
au к Буре, где Ян не удержал контроль; незадолго после битвы под Дитом
название - строчка “натюрморта” Бродского
Впереди что-то еще грохотало. Горело. Отсюда Влад чуял запах паленого мяса — легиона, устилавшего поле перед Дитом десятью тысячами павших солдат. Все было отмерено с ужасающей честностью, однако мера была положена не тому, кто стоял перед ним. Что стояло.
Может, это была последняя воля Яна, утонувшего в чернильном мраке. Спасти их души, отбить накативший на беззащитный город легион. Он всегда был честным, и он любил их больше себя. Но в существе, стоявшем перед Владом, не было ничего от Яна, и это пугало сильнее всего — это не позволяло просто скорбеть, забившись в угол, скуля от ужаса. Он не думал, что мертвые сердца могут так болеть.
Всадник носил лицо Яна, точно маску, и это было его незавершенное дело.
— Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса, — с трудом выдавил Влад. Говорить было сложно, глотку драло. — Смерть придет, у нее будут твои глаза.
Глаза. Хрустальные, чистые. Точно петербургское небо в солнечный день, когда хочется, смеясь, носиться по мостам… Такие пустые и безучастные.
Лицо Смерти осталось бесстрастно. Это не Ян, твердил он себе, это не Ян, он всегда тонко-таинственно улыбался, когда Влад что-то захлебчато декламировал, чуть наклонял голову, как будто желая лучше слышать. Оно стояло напротив, неподвижно и не живо. Сошедшая с постамента статуя.
Сквозь апатию потери пробивалась яркими всполохами ярость.
— Тебя ведь что-то связывало с ним, — промолвил Всадник, безмятежно взиравший на дымные клубы на горизонте. Словно размышлял, какая назавтра будет погода. — Но оставь это — человек уже стал одним из Меня. Ты ничего не изменишь.
— Я знаю, — негромко согласился Влад.
За что же он был маг — чтобы видеть, что там, на изнанке, зияет огромная черная дыра, в которую рухнул его Ян? Человек бы надеялся, тешил свою глупую мечту, что сможет разбудить, вытащить, вытянуть через неокрепшую броню едва вернувшегося Всадника… Он — знал. Знание падало тяжело, как огромный валун, застилающий небо. Ни спрятаться, ни уклониться.
