Владу казалось, мир подходил к концу. Еще как будто слышалась бойня — плакала изнанка, напоенная болью. Следы заклинаний жестоко распахивали землю, будто отпечатки лап громадного чудовища. Небо набрякло, потемнело. Всего лишь гроза, — подумалось Владу, но он тут же помотал головой. Ад приветствовал возвращение Всадника, простирал перед ним кроваво-красную дорожку. Они все чувствовали, как где-то незаметно сдвинулся, поскрипывая, их бедный мир — почувствовав эту опору.
Где-то за спиной безумно выла Кара, вцеплялась ему в плечи, царапаясь, пыталась не пустить под стены, к Нему. Когда дело доходило до расставания с близкими, они все становились страшными эгоистами, хотели приковать их самыми крепкими цепями. Когда-то Влад держал ее в Раю — Кара едва не упала на меч, видя раненую Ишим…
Он усмехнулся. Всадник ничего не понял. Ян сразу бы уловил мысль.
Но Влад не мог его отдать. Позволить Всаднику и дальше носить это лицо, эти глаза, затрепать в бесполезных битвах, иссечь магией и сталью. Не мог отпустить убивать этими тонкими хрупкими руками.
Он не сберег Яна — так обязан был его похоронить.
— Ты, знаешь, очень прав. Нас многое связывало, — просипел Влад.
Может быть, рука дрожала, но он нашарил револьвер в кобуре на поясе. Влад носил его с самого начала революции — не хотел быть беспомощен, безоружен. Ваше слово, товарищ Маузер…
Всадник не пошевелился. Даже не усмехнулся: его не убить даже заговоренной пулей, так к чему этот пустой фарс?
Нити контракта еще целы были. Чудом держались, осиротевшие, но не отмерли вместе с Яном. Может быть, крупица его души еще сияла, и Влад тихо поблагодарил его за это упрямство и взмолился на него. Нити натянулись, приковывая. Серебристые, острые, как леска. Способные резать мясо на лоскуты. Всадник вздрогнул, почувствовав. Было уже поздно.
Дуло револьвера ткнулось Владу в висок. Грохнул выстрел.
Они падали одинаково — точно перед Владом поставили зеркало.
========== сережки, магия и шторы ==========
Комментарий к сережки, магия и шторы
по заявке, очень уж просили Влада с Агнешкой.
Владу тут около десяти, и он уже маленький вредитель!
Влад Войцек сидел на стуле с высокой спинкой, поджав ноги и раскачиваясь. Комнатка сестры мелькала перед глазами, словно бы в такт музыке: Агнешка, любившая старые вещи, включила патефон, и пластинка медленно вращалась, чуть заедая. Влад упрямо продолжал раскачиваться, хотя сестра уже дважды окликнула его и пригрозила, что он непременно сломает себе шею.
Дома у Агнешки было уютно, хорошо. Это местечко, спрятавшееся на последнем этаже, почти на чердаке, нравилось ему куда больше, чем даже та комната, в которой он провел детство. Родители ругались все чаще, и Владу не хотелось оставаться с ними больше нужного, он шатался по улицам, сбивая ботинки, глазел на людей — мирный быт Праги его особенно занимал, он мотался среди густой толпы, отирался около иностранных туристов, наслаждаясь их странными, непривычными слуху языками, смотрел на древние соборы. В последнее время он все чаще приходил на ночь к Агнешке, в ее снятую комнатушку, и сидел, наблюдая за ее нехитрыми занятиями.
Сейчас сестра прихорашивалась — видно, собралась на свидание. Зеркало над трюмо показывало ее умытое, сияющее лицо, и Влад был спокоен: похоже, она была счастлива новым ухажером и наслаждалась теплыми осенними деньками. Замелькала причудливая кисточка, окунутая в пудру, тут же усеявшую лицо Агнешки. Ненадолго ее изящная рука остановилась, и Агнешка сердито обернулась на Влада, нахмурясь. Ее раздражал пронзительный скрип стула, нарушавший легкость мелодии.
— Возьми, почитай книжку, — предложила она, смерив его веселым взглядом. В другой день Агнешка, может, и злилась бы, но сегодня она наслаждалась жизнью.
Влад покосился на кровать, где раскиданы были томики, тяжело темневшие среди спутанного, сбитого одеяла: Агнешка никогда не любила убираться. Вздохнув, Влад поднялся со стула, переполз туда, стал возиться с книгами, перебирая… Неожиданно почувствовал, что возле него кто-то стоит, резко вскинул голову, почти испуганно. Но это была обеспокоенная сестра, протянувшая руку и поймавшая его запястье.
Сквозь зубы вырвалось негромкое болезненное рычание. Влад дернулся, пытаясь вырвать ноющую руку, но Агнешка покачала головой безмолвно, успокаивая, и провела тонкими прохладными пальчиками по бурым синякам, снимая боль… Влад даже затаил дыхание. Он почувствовал, как по коже растекается тепло, приятное, греющее, словно костер, зажженный прохладной летней ночью. Следы бесследно исчезли.
— Даже не спросишь, откуда это? — уныло спросил Влад, почему-то чувствуя себя виноватым.
— Я и так знаю, что ты опять подрался, — фыркнула Агнешка. — Будь осторожнее. Если уж лезешь в схватку, убедись, что выйдешь из нее целым — иначе какой смысл…
— Ну, а что он!.. Это… — недовольно пробормотал Влад, но осекся и замолчал. И сам понял, что звучал слишком по-детски.
