На часах четыре утра, за окном расцветают рассветные всполохи, когда Ян наконец засыпает, убаюканный его голосом.
========== смерть есть свобода, даруемая вечностью ==========
Комментарий к смерть есть свобода, даруемая вечностью
продолжение: https://ficbook.net/readfic/5182305/14291733#part_content
Ян мертв, Влад сходит с ума
Влад понимает, что сходит с ума, когда становится уже совсем поздно. Когда он начинает видеть то, чего нет, когда излишне долго смотрит на лежащий перед ним револьвер, когда представляет, насколько это больно — пуля, впивающаяся не в калечное больное сердце, а в мозг. Ломающая кость вдребезги, обрывающая последние мысли, превращающая висок в кровавое отвратительное месиво.
Он хочет нажать на спусковой крючок, потому что не верит в свет в конце. Ему нужна та чернильная насыщенная темнота, что забьет все чувства и воспоминания. Холодный ствол упирается в висок, тикают настенные часы, идущие наоборот.
Ян кладет руку ему на запястье, словно считает пульс, слишком зашкаливающий и бешеный, проваливающийся, обрывающийся на мгновения. Тонкие пальцы проходят сквозь рисунок синих вен на мертвенно-бледной коже. Влад молится — впервые в жизни искренне молится, — чтобы по руке прокатился дикий, почти выжигающий холод.
Ничего не происходит. Яна нет.
Он стоит напротив, улыбается, беззвучно шепчет что-то, только вот Влад не умеет читать по губам. Не может понять, только чувствует, что там что-то очень важное. Ян говорит, а он не слышит. Есть в этом какая-то ирония — инквизитор ведь слушал всегда каждую его безумную идею. Это-то его и сгубило.
Войцек кусает губы, чтобы отрезвиться вкусом крови; на столе стоит пустая бутылка какой-то дешевой дряни, которую он купил полчаса назад в тесном душном магазинчике через улицу, губы горчат от самого крепкого табака — пачка нашлась в гостиной. Там Влад уже несколько месяцев ничего не трогает, словно ждет, что инквизитор, уставший после ночного дежурства и промокший под унылым питерским дождем, завалится домой, сонно на него ворча.
Инквизитор шепчет что-то и исчезает. Медленно пропадает, растворяется.
Влад со стула падает на колени.
На следующее утро Кара спрашивает у него, что случилось, Ройс спрашивает, почему от него так несет сигаретами Яна, Ишим тоже спрашивает что-то своим приторно-вежливым голоском; впервые в жизни и смерти Владу хочется убить всех сразу, хочется свернуть тонкую шейку демоницы, прострелить стальное сердце командора и втоптать в землю тщедушную тушку беса тяжелыми ботинками, армированными сталью. Влад скрипит зубами и не говорит ничего, Владу каждый день во сне является мертвый Ян, смотрит прозрачно-синими глазами, чуть улыбается. Как обычно, худой, будто скелет, по-мальчишечьи ломкий, встрепанный, словно после долгого трудного дня.
С развороченной какой-то случайной Тенью грудной клеткой. Влад видит белые ребра, чуть искривленные старыми переломами, видит кровь, мясо, обломки кости в алой плоти, темное мертвое сердце в застывшем без дыхания теле. Видит и не может отвести взгляд.
— Vil mere, — воет Влад. — Прости меня, прости, я не хотел, чтобы ты умирал, я не хотел, я готов был сам сдохнуть, только не так, только не уходи…
Скулеж пережимает глотку, он сам понимает, как жалко выглядит, мысль эта болезненно бьет в висок, но с недавних пор ему не перед кем разыгрывать грандиозный спектакль и имитировать жизнь. Ян смотрит мертвыми глазами, как Влад пытается цепляться за его окровавленную рубашку.
И ничего никогда не говорит, как Влад ни умоляет о прощении.
— Я не сумасшедший! — орет Влад во весь голос Каре в лицо. — Я не сумасшедший, я в здравом уме!
Краем глаза он ловит свое отражение в большом зеркале, висящем у командора в кабинете. Дикий взгляд, растрепанные волосы, темные тени, залегшие под глазами. Он знает, что сходит с ума, видит инквизитора, навсегда ушедшего в небытие, чувствует запах его сигарет, намертво впитывающийся в его одежду, и совсем забывает, что курит их сам. Влад оборачивается на каждый шорох, жадно вглядываясь в поисках знакомой фигуры. Срывается, рычит на всех, как голодный брошенный пес, орет соседям сверху: «Ебитесь потише!», проклиная тонкие стены дома, читает молитвы на центральной площади, с изощренным садизмом наблюдая за перекошенными лицами прохожих демонов.
Ему хочется, чтобы кто-то его остановил, но тихий хрипловатый голос так и не звучит в ушах, уговаривая его успокоиться. Влад стоит на краю крыши, но инквизитор так и не хватает его за воротник, обзывая ебаным идиотом. Короткий полет с пятого этажа — всего лишь сломанная рука. Лечится за пару секунд. Боль так и не утихает.
А потом он оказывается в командорском кабинете.
Командор устало вздыхает, гладит его по голове, мурлычет что-то успокаивающее, и Владу безумно хочется ткнуться ей в плечо и забыть обо всем, да только в жизни у него было слишком много всего, что наваливается, стоит закрыть глаза. Вспыхивает перед веками огненными божественными письменами. Смерть Агнешки, пожар, церковь, Кара…
