Пока вся Инквизиция упаковывает потихоньку и приходящего в себя маньяка, и его неудавшуюся жертву, громкую девчонку, за которой он увязался вместо Кары, Влад задумчиво рассматривает разодранное по бедру платье. Явно ногтями — больно характерное, словно от когтей, рванье. Кара почти смущенно пожимает плечами:
— Драться было неудобно.
— Конечно.
— Не прекратишь смотреть, пристрелю. Или лучше отправлю в дозоры на недельку, — цедит Кара. — Ферштейн?
— Яволь, майн фюрер, — радостно взмахивает рукой Влад.
Глубоко в душе горит вполне объяснимое желание врезать ему по лицу, но Кара вздыхает и считает до десяти. Уговаривает себя, что ей же хуже будет с мертвецки холодным духом связываться. Не помогает.
— В следующий раз инквизиторство свое наряжать будешь, — все больше свирепеет Кара.
— Цветом не вышел. Маньяки, знаешь ли, народ придирчивый.
Влад оглядывается: позади Ян беспомощно пытается говорить с начальством по телефону; устремляется туда, не дав Каре больше ничего сказать.
— Трубочку дай! — требовательно встревает, отнимая у Яна мобильник. — Володь, не ори, мы все уладили, все охуенно… Да говорю же, не нервничай. Тебе, может, глицинчику попить, а то злой такой последнее время… Ну да, не согласовали, но классно же получилось! — слишком беззаботно ответствует Влад. — Увезли уже, даже живым, Володь!..
— Штаны верни, зарраза… — беспомощно рычит Кара, переступая с ноги на ноги и зло косясь на легенькие босоножки. Ее уже никто не слышит.
Даже спасибо не сказали, сволочи.
Кара зябко ежится. В подворотнях, между прочим, особенно ночью, весьма прохладно.
========== дозоры не работают вместе ==========
Комментарий к дозоры не работают вместе
Кроссовер с “Дозорами” Лукьяненко.
Автор плоховато помнит матчасть, но что вышло, то вышло.
Он не любит долго смотреть на Петербург из Сумрака, слишком мутным и грязным делается город, теневым, мрачным, разросшимся пушистыми моховыми зарослями, будто плесенью. Вокруг ходят серые, как стены, люди, носятся машины, бесятся подростки и пьяные романтики на крышах, Нева лижет берег широким мокрым языком — город живет, захлебывается жизнью, не обращая внимания на ее ржавый привкус. В Сумраке стоит оглушительная тишина и дрожит что-то, липнет к коже, жарко и душно.
Ян за свою жизнь был в Сумраке всего с пару десятков раз, а непокорной магии предпочитает пистолет. Недо-Иной, нелепый мальчик, который хотел творить добро и справедливость, а потом вдруг обнаружил, что сил нет. Зубы и клыки дали, а кусаться не научили.
Дозоры вместе не работают, но почему-то ему спихнули этого невозможного Темного. Эксперимент — слово настойчиво ассоциируется с «подопытными крысами». А если поразмыслить, то логичнее, что это Яна, едва доскребающего до пятой категории, отдали на попечение мага первого уровня. Он ожидает напыщенного ублюдка из Темной конторы, типичного лощеного змея, ядовито улыбающегося, норовящего подставить, подловить; но в жизнь Яна неожиданно врубается деятельный ураган в лице Владислава Войцека. Он сидит у Яна на столе, лезет в чужие разговоры, мурчит что-то бледнеющим светленьким волшебницам из стажеров, уводит у Яна зажигалку и с первой секунды их встречи невидимо стоит за спиной. Ян чувствует его, ощущает ломоту в лопатках, но когда оборачивается, сверлит взглядом лишь стену.
И все равно Войцек темный; вот прямо совсем, от него смертельно разит глубоким мраком (Ян хочет сказать «притягательным», но проклятый ошейник уставов и устоев мешает).
Ян в последнее время уверен: от мрака пахнет кожей местами поцарапанной косухи, дорогими сигаретами и отчего-то церковным ладаном.
На мосту ветер кусает под ребра, нос щекочет железноватый запах плещущейся воды. Влад легко балансирует на краю, укрытый Сумраком от кочующих по своим делам людей, кричит что-то Яну, но тот плохо слышит. Ветер ревет, город волковато скалится, Войцек декламирует ему Бродского.
Войцек язвит что-то, но разницы между уровнями не чувствуется, когда он лезет порешать что-то к вампирской шпане в темном дворике-колодце и возвращается весь в крови (Ян не может колдовать банальную Авиценну, а Темный, закуривая, ухмыляется: и не надо мне твоего света…); дикая сила куда-то исчезает, когда он влипает во все неприятности, какие только можно собрать. Коллекционирует, испытывает судьбу, с наглой мальчишечьей улыбкой дергает за косу Фортуну (или саму Смерть — кто его разберет).
Ян не Светлый, он мутно-серенький. У него нет сил, он задыхается в офисе, а от культового «всем выйти из Сумрака» банально мутит. Он устал, потерял где-то на обочине дороги жизни весь смысл, хочет курить и просто смотреть в темноту. Владу надоело жрать чужую боль, взращивать на ней свои силы, надоело видеть каждый день ведьм в парандже и звериные морды, и он запросто заступает за круг, рвет цепь событий и перестраивает ее на свой лад.
