— Серия из трех убийств, будет больше, — тут же рапортует Влад, по привычке приосаниваясь перед командором; Ян замечает это, тихо улыбается. — Все девушки от восемнадцати до двадцати шести, человечки, худые брюнетки, светлые глаза. Нет, Паш, это не совпадение, ты где-нибудь учился вообще, не? Тебе вот какие нравятся, рыженькие?
— Я…
— Не суть, — отмахивается Влад, не давая ему ответить. — Парня вот на брюнетках заклинило. Что мы, не люди, что ли, не понимаем? Да и вообще лето, жара, девочки в платьишках. Красоте-ень…
— Убивает, — на мгновение вклинивается Ян. — Не изнасиловали, ничего такого. Просто резали ножом.
И снова возвращается бодро стучать по клавишам. Кара, нагловато перегнувшись через стол, самозабвенно роется в фотографиях: явно заинтересовалась.
— Он еще и садист, — кивает сам себе Влад. — Короче, надо бы что-то делать. На живца ловить? Анька бы сошла, но она с солнечным ударом слегла: вампиры, мать их… Найдите среди наших ведьм кого-нибудь по описанию, а? А то сидят, куча бесполезных…
— Так они разукрашенные, как черти… — растерянно тянет Паша.
— Перекрасить! — рычит Влад. — На улице отловить, не знаю. И… — Он вдруг, оглянувшись по сторонам, замечает застывшую Кару и расплывается в широком оскале.
— Я у вас отчеты хотела забрать, — сквозь зубы цедит Кара. — Только отчеты…
— Пройдись.
Громко отстукивая невысокими каблучками босоножек, Кара дефилирует по двору, бросая мрачные взгляды на обоих. Одели ее за счет конторы — в какой-то легкий неброский сарафанчик. Короткий, с открытыми плечами и шеей — красотень, как Влад выражается. Ежась от ветра, Кара поправляет на шее нехитрый серебряный кулончик, нацепленный на нее Владом.
— Это еще зачем? — уже смиряясь, вздыхает Кара. Трясет головой, хотя длинной шевелюры наверняка не чувствует — иллюзия же.
— У тебя виски выбриты.
— И что? Симпатично же.
Покачав головой, Влад молчит. Амулет простенький, только изобразить длинные локоны и скрыть шрамы и татуировки; почувствуют его вряд ли, а они ведь не знают, человек ли их преступник.
Еще если не знать, что Кара предпочитает жечь дома и отбивает людям почки точными ударами ботинок с армированной сталью подошвой, то ее вполне можно принять за обычную девушку, решившую прогуляться вечером по центру. Худая, даже худощавая, что еще больше подчеркивает развевающийся на ветру и льнущий к телу сарафан, с выступающими тонкими ключицами и острыми локтями. Поправляя лямку небольшой сумочки, перекинутой через плечо, идет на второй круг. Увлеклась.
Не то чтобы Кара делала из просьбы какую-то трагедию, но ей явно неудобно и непривычно. Непривычно двигаться, подстраиваться, вести себя не так, как она привыкла. Меняться под кого-то она всегда ненавидела.
— Почему я? — спрашивает она, задирая голову к небу. — Господи, блядь, почему я?
Чистое, без единого облачка, небо молчит, только какие-то птицы в вышине мелькают.
— Спрашивай это у себя почаще, — уже явно издевается Влад. — Но, вообще-то, тебе правда идет.
Кара молча скалится, демонстрируя ему средний палец.
— В прошлый раз платье поинтереснее было… — припоминает Влад.
— Я убью тебя, если кто-нибудь про это узнает! — орет Кара.
Резко крутанувшись на каблуках, она сбивается почти на военный шаг.
— Мы не должны были дать ей оружие или вроде того? — волнуется инквизитор, провожая Кару долгим взглядом. — Влад? А если с ней что-то случится?
— С ней? — беззаботно уточняет Войцек. Стоит, прислонившись спиной к ограде моста, лениво оглядываясь по сторонам. — Инквизиторство, успокойся, покури, что ли. Это ж Кара, она его голыми руками задушит…
Ян мрачно косится на него, но достает пачку сигарет, облокачивается рядом. Щелканье зажигалки успокаивает — что-то очень привычное, мешающее размышлять, каково там Каре. Затягивается, выдыхает в темнеющее небо, наблюдая за тем, как расслаивается дым.
— А что за история с платьем? — неожиданно вспоминает он.
Влад многообещающе усмехается.
— Только Каре не говори, а то она с меня кожу сдерет. Например.
Когда Инквизиция теряет сигнал, идущий от амулета Кары, хватает всего пары минут, чтобы Войцек, рыча и проклиная все на свете, нашел ее снова. На месте обнаруживается командор, уже без амулета, в разодранном по шву сбоку сарафане, какой-то задохлик средних лет, оглушенный, и еще лопоухая девица, которую Кара держит за волосы. Брюнетка.
— Нате, проведите воспитательную беседу, — решительно толкает она девчонку в объятия ошарашенного Пашки. — А то шляются тут в миниюбках по подворотням, нормального человека коротнет, не то что… — Она многозначительно кивает на вырубленного преступника.
Колени у нее расшиблены, кровь течет, но Кара отмахивается от помощи.
Вокруг голоса, огни, сирены и крики обеспокоенных бабок из окон. Кто-то дурным голосом орет, чтобы все заткнулись и дали честным людям поспать; Кара ненадолго ловит взгляд Яна, терпеливо беседующего с кем-то по телефону, и понимает, что мальчишка готов стрелять на звук.
