Маги хотят уничтожить человечество. И, в конце концов, он инквизитор, и от работы отказаться нельзя.
Майор довольно смотрит, зрители скучают и тихо шепчутся. Рука впервые дрожит, и Ян никак не может поймать взгляд Влада в прицел. Войцек слегка улыбается.
— Стреляй, инквизитор, — шепотом велит он.
У Яна ощущение, как если бы это он стоял у стены, с которой перестали отмывать кровь.
— Стреляй, — говорит Влад. — Иначе никак, ты знаешь.
Рука дрожит. Ян давится вдохом и хрипло кашляет.
Пуля совершенно случайно срывается и, направленная рукой подлого Бога, попадает точно в цель. Смотреть не хочется, но он не может оторваться.
Впервые за долгое время Ян роняет винтовку.
И падает на колени сам.
Тридцать девять. С ним — ровно сорок.
Он бы резанул метку себе по горлу, если б ему дали нож.
========== господь бог ==========
Комментарий к господь бог
Кара, закадр 20 главы “Debellare superbos”.
— Хотел увидеть моего Бога? — рваным шепотом говорит Влад этому мальчишке-инквизитору без прошлого и имени. — Ну так смотри.
Его Бог с заедающим в легких криком сцепляется с противником над кровавым песком в паре десятков метров, рвет перья-волосы-кожу с остервенением дикого пса, вгрызаясь так сильно, что, кажется, хочет достать до кости одним укусом, чтобы клыки со скрипом проехались по ней, оставляя глубокие борозды. Как в старые добрые — до вопля, до сорванного крика, до аловато-мутного безумия перед глазами за сеткой разодранных капилляров.
Его Бог падает с высоты, перегибаясь в полете так, чтобы отшибить при ударе не все тело, перекатывается на выдохе, разъебывая в кровь едва успевающие заживать локти, глотает почти пригоршню песка — можно почувствовать, как он скрипит в гортани. Не задохнуться, не глотать так жадно воздух-яд. Встать.
Командор Черной Гвардии поднимется, шатаясь, сплюнет кровь, окончательно залив ею белую рубашку, которую она ненавидит до черно-блеклого света в глазах.
Она — Ебаный Господь Бог для своих бешеных тварей, изнывающих в мирном Аду, задыхающихся от добра и всепрощения, все ждущих, когда снова можно будет содрать костяшки о рожи врагов, а не друг друга.
Вдох. Хрип в груди — больно, мать вашу… Жить будет, да только внутри пациент скорее немножко мертв… Плевать.
Все нормально, бросает она через плечо, обращаясь к вязкой мути позади, складывающейся в кривую фигуру. Она вытряхивает песок из волос, лихо отпивает из предложенной кем-то бутылки — сбитый край проезжается по губам, рот снова наполняется кровью. Сглотнуть — с дешевым вискарем пойдет, хуже эта дрянь не станет.
(Латентный вампиризм, блять.)
Вокруг кричат демоны, кто-то хлопает ее по плечу тяжелой рукой, приходится стиснуть зубы, чтобы не развернуться и не вцепиться когтями в живое, раздирая до красных полос. У нее ведь кровавая пелена перед глазами не размылась, какого хера так резко?
Незнакомое лицо. Не ее свора.
Командор Черной Гвардии неприкосновенен, смеется она. Бога ты вряд ли стал бы лапать так фамильярно, щщенок?
Он отступает назад смущенно и ошарашенно, стараясь не смотреть. Она кривится: умничка, хорошо учишься, приходи как-нибудь к нам. И улыбается. Той самой улыбкой, названной кем-то звериной, выжженной и хитровыебанной — зависит от фантазии говорящего.
Не придет он. От них и так все шарахаются, особенно когда командору скучно, и она сцепляется насмерть с кем-нибудь из Гвардии за плесневелую медную монету на против.
Она — Бог для полсотни самых недостойнейших загнивающего мира сего, связанных круговой порукой и нерушимой клятвой. Для ждущих войны, чтобы жить, а не существовать.
Как тогда, как в последний раз, в погоне за мигом, цепные псы Люцифера срываются и срываются с места, проклиная ошейники, вгрызающиеся в кожу, вынуждены выть на переменчивую светлую луну, вынуждены день за днем забывать свою войну. Раны проходят, кости срастаются заново и иначе, глубокие шрамы белеют узором над сердцем и на нем же, и они меняются сами.
Дети Апокалипсиса, оставшиеся там, на устроенном ими пепелище. Остатками души желающие быть там навеки и калечным телом.
Смерть или искупление. Бог или Тьма.
Они успешно смешивают понятия, обманывая самих себя, и видя это, и не желая ничерта менять.
Им не хватает редких погонь, когда Хозяин чуть отпускает поводок, и растерзанных жертв на пути. Им не хватает этих блядских клятв и обещаний. Им не хватает кислорода, когда песок забивает глотку и хрустит на зубах.
Скоро, дети мои, улыбается Господь Бог кровавой улыбкой. Скоро.
И они едва ли слышат, но верят.
========== боженька не поможет уже ==========
Комментарий к боженька не поможет уже
Внутренний голос Влада воот отсюда: https://ficbook.net/readfic/4813640
По-ночному пьяное и бессмысленное.
Почему бы и нет?
Маэстро, музыку!
— Боженька нам уже не поможет.
