У нее подламываются ноги, и она падает на землю, обессиленная, закончив свою речь, выплюнув свой яд в Бога — да только не достав опять.
У нее мутится в глазах, но Кара видит, как, расталкивая толпу, к ней бросается Ишим, чувствует теплые руки на своих плечах. Ее прижимают к себе быстро и крепко, голосок Ишим сильно дрожит, как и вся она, а в широко распахнутых голубых глазах стоят и слезы, и радость.
В груди у Кары что-то перехватывает, и она, не говоря ни слова, утыкается носом в светлую макушку. И лишь потом шепчет слабо:
— Я ведь обещала.
========== клюква ==========
Комментарий к клюква
Моя Кара одиннадцати лет и четырнадцатилетний Крис из Кареона (и не только), о котором (ну, или о том, кем он в конечном счете стал) можно почитать у Имладриса: https://ficbook.net/authors/1119896
Кажется, слишком наивно и мило получилось.
Но разрушители миров когда-то тоже были детьми.
Крис возвращается, когда солнце, опускаясь медленно за горизонт, разливается пожарной краснотой вдалеке. Чуткая Кара слышит шаги, чувствует, как он появляется у нее за спиной из ниоткуда, и соскакивает с высокого камня, на котором сидела. Широко и искренне улыбается, видя долгожданного Криса, а особенно — заметив полную ягод корзинку в его руке.
— На болотах было очень опасно! — громко объявляет Крис, показывая корзинку, когда их уже разделяет всего-то пара метров. — Но вот! Я принес!
На этих словах он вдруг нелепо спотыкается о какую-то кочку, не видную за пышными зарослями ярких полевых цветов. Вскрикивает невольно, взмахивает руками, как крыльями, и падает носом прямо в душистую зелень. Кара — тоже с криком — бросается вперед, видя, что драгоценная корзинка вот-вот перевернется в полете, хватает ее у самой земли и бережно прижимает к себе.
Крис тихо смеется, глядя на нее, сердито фырчащую. Кара смотрит в ответ, закатывает глаза, и ей страшно хочется сказать что-нибудь обидное, но слова так и не придумываются, и она оставляет их так. Садится рядом в траву, косится на Криса. У него цветы запутались в светлых, почти добела выгоревших волосах, глаза блестят яркой синевой, а с лица все никак не сходит немного глупая, но счастливая какая-то улыбка, и Кара сама не замечает, как улыбается в ответ.
— Хочешь? — предлагает она ему пару ягод, выбранных из корзинки.
Крис пару секунд смотрит на яркие красные ягоды на узкой ладошке, и ему они — по взгляду видно — напоминают что-то такое страшное и дурное, о чем думать не хочется, и потому он встряхивается и пожимает плечами:
— Тебе нес.
Каре новое предложение не нужно, она мигом отправляет ягоды в рот, раскусывает и довольно жмурится от приятного кисловатого вкуса, расплывающегося по языку. Тут же жадно тянется снова к корзинке, хватает еще…
— Клюква! — блаженно урчит она. — Кри-ис, ты волшебник!
— Да ладно тебе, масявая, — расплывается довольно он.
Кара выглядит до того радостно, что он тоже не выдерживает и берет себе горсть ягод. Так и сидят вместе, рядом, плечом к плечу, расправляясь с уловом Криса. Оба щурятся, как кошки, и не могут спрятать улыбок. Кара чувствует, что у нее болят уже искусанные губы, но снова тянется за клюквой.
На Небесах нет болот и ягодам этим расти просто негде; Кара же всегда любила кисло-горький вкус. Крис как-то притащил горстку из своего мира, угостил ее, и с тех пор она спать не могла. Излазила все леса, все поляны, содрала коленки, но клюквы не нашла. А потом Крис явился с полной корзинкой, и она поняла, что готова броситься ему на шею, если б не боялась, что ягоды рассыплются по всему полю. Впрочем, их, красные бусинки, Кара все равно бы нашла.
Клюква кончается, измазанные соком пальцы скребут по плетеному дну корзинки. Едят теперь не так нетерпеливо, а растягивают удовольствие, смакуя каждую ягодку. Солнце медленно закатывается за горизонт, цветы вокруг пахнут будто бы острее и душистее. Набежавший ветер поднимает ввысь белый одуванчиковый пух, кружит, вертит в причудливом танце. Крис лениво следит за белыми парашютиками, думая о чем-то своем.
Он снял берцы, швырнул их куда-то в сторону, переломав пару нежных стеблей и убив несколько цветов, лежит теперь, глядя в небо, слегка морщится иногда, будто бы от головной боли. Кара раскрывает белые крылья; он приподнимается и заинтересованно тянется к ним, бережно поправляет встрепанные перышки, рассматривает. Кара знает, что у Криса тоже есть крылья, но он ей их почему-то не показывает.
Она любит свои крылья, но позволяет Крису перебирать нежные перья. Тот смотрит на них как-то странно, с грустью, которую Кара, конечно же, замечает. Она не ребенок, ей почти целых двенадцать лет, это просто выглядит она так по-детски, с разметавшимися волосами и чумазым от клюквы лицом. Сидит, обхватив острые коленки, на которых красуются синяки, задумчиво рассматривает пару последних ягод.
— Красивые у тебя крылья, — в который раз замечает Крис.
— О, я сегодня долетела до во-он той горы! — вспоминает Кара, указывает пальцем куда-то в багровую закатную даль. — До самой верхушки, представляешь? Красиво там!
— А что еще было?
