Из того, что было дальше, Кара и половины не запомнила. Безвольно позволила оттащить прочь от остальных раненых, которым, быть может, куда хуже; если бы Кара могла говорить, сложить одеревеневшим языком хоть пару слов, непременно напомнила бы. Ей некогда было разлеживаться. Так всегда заведено: подлатал раны — и в бой. Снова умирать, на последних силах вытягивать, чтобы потом не было сил даже ползти, впиваясь ногтями в землю.
Мягкий знакомый голос диктовал ритмичные слова, точно навязчивую песенку, колыбельную, что те, которые ей пели вечность назад; но от странных напевов Кара не уплывала в сон, а пробуждалась, снова начала чувствовать. Сначала — что по ее лицу водят какой-то мокрой тряпкой, стирая потеки крови, своей и чужой, въевшийся порох и пыль. Пахло сладковатыми пряными травами, но кожу резко рвануло, обожгло, и Кара застонала сквозь зубы, стискивая их до скрежета.
Поняла, что лежала; неудобно выломилась в спине, забилась. Горячие руки — или пылала она сама? — прижали за плечи, голос зазвучал громче, надрывнее, отчаяннее. Он заговаривал раны, врачевал медленно, перебирая каждую из струн души, вытягивая те, что сочились больным, дребезжащим звуком. Все терялось в череде мутных часов. Влад почти напевал, устав кричать; над ухом шипела магия, сыпля искрами.
Ласковые касания магии — к лицу. Перед взглядом разгоралось яркое, вечное; свет обсыпался с ладоней Влада, льнул к ней, разглаживал раны, стирал вспышки агонии, усмиряя. Она выла, рыдала у него на плече, бессловесно вспоминая убитый город; не могла поверить, что война кончена, что ее не ждут на поле боя. Влад понимал без криков, читая по ее распахнутой душе, нити которой держал в руках. Непокорные, режущие пальцы нити, но в основании — страшно ломкие. Он продолжал, начинал заклинание раз за разом, хрипя, кусая пересохшие губы. Упрямей его Кара знала только себя…
Тьма была мягка, успокаивала кошмары. Она чувствовала, как ей осторожно перебирают волосы, поглаживая по вискам. Сколько времени утекло — неизвестно, но Кара смутно понимала, что лежит в собственной спальне, что на верхнем этаже Дворца, рядом ее брат, а война завершилась. У нее было право недолго подремать.
Раскрыв глаза — удивительно: оба, — Кара медленно приходила в себя. Что-то внутри звенело, радостно дрожало, раскаленное, обновленное, полностью вылеченное. Покрутив головой, она обернулась на Влада, сидевшего у кровати на полу, привалившегося спиной к ножке; он курил, рядом лежала красная зажигалка Яна из человеческого мира, а самого инквизитора Кара, к собственной жалости, не увидела. Лицо Влада осунулось, побледнело, под покрасневшими глазами залегли тени.
— Найдется еще сигарета? — тихо спросила Кара. Сипло кашлянула.
— Звучит как хуевая идея, — хмыкнул он обманчиво задиристо; безвольно уронил голову на грудь, и голос зазвучал глухо: — Я испугался. Ты ведь знаешь, я боевой маг. Умею калечить, а не лечить.
— Спасибо.
— Не делай так больше. Иначе добью, а не вытащу.
Кара свесила руку с кровати и аккуратно пожала его пальцы. Голова немного ныла, но она улыбалась, и Влад, уставший, вымотанный, довольно усмехнулся в ответ.
========== — его просто нужно обнять ==========
Комментарий к — его просто нужно обнять
#челлендж_длялучших_друзей
тема 8: совместный отдых
Наша Гвардия предпочитает отдыхать, как отдыхают обычные люди, потому что им не хватает этого домашнего уюта. Так что тут ребята ничего не делают и лениво ругаются, но на самом деле, конечно, совсем не хотят ссориться.
В гости заглянул Корак, а еще тут мелькают Ишимка и Ян.
Сериал, о котором идет речь, это “Люцифер”, история про то, как Дьявол заскучал в Аду и решил отправиться в мир людей в отпуск. Выбрал он Лос-Анджелес, стал владельцем ночного клуба, ненароком начал помогать полиции в расследованиях (а конкретно одной симпатичной детективше), а потом все завертелось…
Достаточно интересная ненапряжная штука, самое то для вечера с друзьями. Гвардия вон явно оценила.
В Петербурге вечер медленно подходил к концу, покорно уступая место сумеркам; в окно сквозь легкий тюль лился янтарный зыбкий свет. Кара уже и не помнила, когда они последний раз так славно собирались: никто не пытался перегрызть друг другу глотки, инквизиторы не загибались на работе, что все жилы из них вытягивала, а Влад и Корак сидели на одном диванчике, пусть и разделенные коробкой с пиццей, воодушевленно обсуждали сериал, который они смотрели залпом, включив его на новенькой плазме. Под боком у самой Кары пригрелась Ишим, положила голову на плечо, мерно покачивала кисточкой хвоста, свешенной с кресла, почти касавшейся пола. Мирное спокойствие позволяло забыть обо всем, точно не осталось больше ничего, а вечер — последний в мире.
Это был их шанс притвориться людьми, обычными — и потому настоящими. Без груза ответственности за содеянное, без магических причуд. Немного побыть просто семьей.
