— Скажешь это Ишимке, когда придешь в дрова, — жизнерадостно заржал Влад, напрочь ломая трогательную сцену. — Она тебя это… шваброй…
— Я б посмотрел, — поддакнул Корак.
Хотя бы в чем-то они соглашались сразу же.
***
— А я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет, обещаю, давай покажу! — раздался громкий залихватский голос Влада, прогремел на тихой улице.
— Заебись, давай! — с готовностью откликнулся Корак, неясно брыкнувшись.
Кара тащила его, едва справляющегося с собственными ногами, а на Яне почти привычно вис Влад. Видимо, инквизиторы частенько так возвращались домой, а вот Кара все никак не могла приноровиться, спотыкалась, грозя уронить Корака и рухнуть самой.
— Твои заклинания меня не убьют, маг! — пьяно рявкнул Корак.
Сдавшись, застонав и выругавшись, Кара выпустила его, и потому громкая фраза патетично завершилась, когда он, прошагав несколько нетвердых шагов вперед, запнулся на развязанных шнурках и обнял фонарный столб, чуть прикладываясь к нему щекой.
Яну сделать то же не позволила лишь совесть.
========== — умею калечить, а не лечить ==========
Комментарий к — умею калечить, а не лечить
#челлендж_длялучших_друзей
тема 7: взаимопомощь/забота/защита
У нас что-то среднее между всем этим; постбуря - буквально небольшая “сцена после титров”, что между последней главой и эпилогом Бури, ведь, как мы помним, состояние у Кары было неважное, а Ян куда-то ее упорно тащил. Постаралась без спойлеров) Основное тут то, что Кару лечат и комфортят, конечно.
Разрушенная Столица чадила дымом, грязнившим яркие рассветные небеса. Куда Кара ни глядела одним здоровым глазом, не слипшимся от крови, везде могла увидеть развалины величественных зданий, обвалившиеся кровли, крыши и стены, покосившиеся шпили, побитую брусчатку, заставляющую спотыкаться лишний раз. Но Кара брела вперед, опираясь на Яна, бессильно вздрагивая при каждом шаге, пронзительно отдававшимся во всем теле, от макушки до пят, от кончиков пальцев до маховых перьев невидимых крыл.
Битый камень, пепел, кровь. Вот что оставалось после победы, на чем они должны были строить счастливое будущее, которое громко обещали. Хотя войска прекратили сражение, стоило ей бросить вызов архангелам в небе, взбунтовавшаяся, нажравшаяся силы магия неплохо потрепала город, стремительным вихрем пройдясь по улицам, разметая баррикады и раненых солдат. И что от него осталось?
Чем дальше, тем чаще Кара оступалась, неровно бредя, подволакивая ногу. В груди скопился жгучий огонь, что-то пережимало и кололо — наверняка сломанные ребра. Ангельская регенерация горела едва-едва, не спасала, тлела; медленно, едва различимо стучало сердце. Кара была благодарна Яну, тащившему ее так долго и упорно, но едва могла шевелить губами, чтобы выдавить простое короткое «спасибо». Висла на нем, удивляясь, откуда в тщедушном теле столько неутомимой силы, неловко вывернув ладонь, сжимала его запястье, и это было единственное настоящее, живое, реальное, что вытаскивало из опасного забытия.
Это они превратили город в развалины, а гвардейский замок, где квартировались роты, где на плацу никогда не стихал звон и крик, — в госпиталь под открытым небом. Все расплывалось; Кара подмечала выбитые, с петлями выдранные ворота, подпалины на камне, оставшиеся от магического огня. Приходилось идти вдвое осторожнее, чтобы не наступить ни на кого… Стон и вой полнил густой воздух, пропитанный смрадом паленого.
С радостью она увидела Влада, деловито метавшегося между солдатами с носилками; он уверенно раздавал указания, успевал везде и сразу, дико размахивал руками, освещенными каким-то заклинанием. Он заставлял все работать, не стоять на месте, истекая кровью. Приложился кончиками пальцев к чьему-то виску, коротко рявкнул приказ лейтенантику, трясущемуся до сих пор, когда канонада орудий и магии стихла. Вдруг остановился, отослав прочь толпившихся рядом, — почуял, замер. Каре показалось, плечи у него трясутся, сведенные; но и мир в ее полуслепом взгляде плыл, бледнел и дрожал неверным отражением.
— Ян! — Зазвенел голос; он обернулся, улыбаясь широко, блестя глазами, но тут же наткнулся взглядом на Кару, и лицо Влада жутко перекосилось. Что-то там мелькнуло: страх, жалость, отчаяние.
Она догадывалась, как выглядит, побитая, истерзанная, точно сотню собак спустили; болело все, двигаться — невыносимо. Кара попыталась улыбнуться рваными губами, чтобы он успокоился немного, но вышло и того хуже: засочилась кровь, стало солоно во рту. Отбившись от Яна, вынудив отпустить, Кара шагнула было к Владу навстречу, но успела пройти всего-то пару шагов, прежде чем стала неумолимо падать; рухнула бы носом в песок, но упала в распахнутые объятия. Мрак слизнул все мысли. Глаза закатились.
