Вряд ли он удивился: Кара обещала заглянуть, может, потому Влад и затеял это. Когда-то давно она задолжала ему бой, и Влад намеревался взять сполна, — теперь припоминалось. Он церемонно поклонился, играя с лезвием, заставляя его шить воздух — напоказ, с ехидцей улыбаясь. Тоже был взмыленный, как и Ян, но держался получше. Кожа алела в лучах закатного солнца, окрашивалась в багрянец.
Пройдясь быстрым взглядом по его голым плечам, поблескивающим от пота, Кара плавно перетекла в стойку. Редко Влад так напоказ выставлялся; хотя денек сегодня выдался безумно жаркий, Кара б и сама белую рубашку скинула на песок, но ее останавливало что-то вроде чувства приличия. Расстегнула только, стояла перед ним, расхристанная, пытаясь зеркалом отразить усмешку. Они и впрямь стоили друг друга. По коже начинал растекаться жар, сердце застучало скорее.
Не спеша начинать, они ходили кругами, точно дикие звери, — это все на публику, конечно, подогревая беснующихся демонов, устраивая зрелище. Кара буквально слышала, как рядом звенят монетки поспешно сделанных ставок, сыплется медь и серебро. Куда больше, чем месячное жалование Влада — вспомнить бы, сколько она ему там платит… Было в этом что-то ценнее денег. Личное, жадное чувство…
Время как будто замедлилось. Влад, видимо, решил красоваться до конца, сыто усмехаясь. Знал ведь, что все взгляды теперь устремлены на них, что каждое их движение наблюдают с затаенным дыханием. Знал, потому играл с саблей, хищный, гибкий, точно дикий кот. Она видела четко вырисовывающиеся мышцы, острую кромку ребер…
Она рассматривала Влада с трезвым расчетом, прикидывала. Кару с такого не штырило ни разу в жизни, ей всегда нравились тоненькие фигуристые демоницы; но Влад был хорошо сложен, отрицать нельзя, хотя и жилист и поджар, но широк в плечах — немного выигрывал у Кары. Что-то ей сейчас подсказывало, не будь у них магии, а у нее — ангельского тела, окажись они оба обычными заурядными людьми, Влад бы ее и заломал в рукопашной. В особо неудачный день…
На что Кара серьезно подзалипла, так это на татуировки. Спина — произведение искусства, магические печати переплетались, образуя сложные фигуры, ее пересекали забористые строчки на разных языках; рисунки заползали на костлявые ребра и руки, выделялись на мертвенно-бледной коже, приковывали взгляд. Она завидовала даже: ей такое изобразить не хватило бы ни мастерства, ни времени, ни терпения. Влад рисунками гордился, это она знала, и по праву… И не боялся показать их.
Сабли скрестились звонко. Толпа ревела, скандируя их имена, и Каре на миг показалось, что они бьются на гладиаторской арене, занятой многотысячной толпой зрителей, жаждущих хлеба и зрелищ, а вовсе не на маленьком клочке красного песка позади гвардейских казарм. И кровь ее уже забурлила, и Кара опасно рвалась вперед, размашисто била и наседала, не сдерживая захлебывающегося рычания и ликующего, пьяного крика. Она потерялась в битве, желая остаться в ее вихре навсегда.
Глаза Влада жадно пылали напротив. Они встретились снова, чтобы опять разлететься, точно обезумевшие звери. Все мысли исчезли из головы, подчиняясь отблеску клинка, сладостной дрожи во всем теле, в предвкушении первой крови… Кара и Влад не были связаны никаким контрактом и играть не собирались, они просто дрались, схлестывались — без злобы, но с увлечением, с радостной эйфорией, прошивающей нездоровым возбуждением.
Взметался песок, оседая на коже. Она прокатилась как-то по площадке — рубаха распахнулась, обожгло бока, но Кара мгновенно вскочила на ноги. Солнце жаром пекло обнаженное тело, жарило прямо напротив сердца. Было невыносимо душно. Пот катился по спине; они снова скрестили сабли, и руки ныли от блоков и отбитых ударов. Кара видела напряженно дрожащие плечи Влада, четко вычерченные вены. Он сорвался первый, отступая, и воздух, густой, тяжелый, гудел от ударов, что Кара на него высыпала из последних сил, выбивая дыхание не только из Влада, но и из себя. Выбила заодно и кривую саблю — она отлетела в сторону, а Влад все-таки упал, довольно смеясь, попытался подняться. Сабля Кары — хотя, конечно, принадлежала она Яну — подрагивала у его лица, но Влада этим было не сломить. Он отбил ее — по тупой части клинка, не ранясь. Кара видела, как напрягаются мышцы перед броском, и зрелище было в чем-то завораживающее.
Понадобилось еще немного времени, чтобы переиграть его, гибко подскальзывающего по широкие рубящие удары. Может, Кара сознательно сдерживалась, потому что Влад был безоружен, не хотела вспахивать на груди жуткие кроваво-алые порезы. И — уж тем более — на спине, нарушая правильные черные линии татуировок.
