И ткнул рукой в сторону ближайшего сторожевого поста, Башня которого была видна сквозь редкие деревья.
Сообщив нам всё это, Вермайер, с видом предельно занятого человека, резким движением развернулся и собрался свалить в туман.
Он уже даже запустил свой любимый «Огненный Прыжок», окутываясь языками пламени и сворачивая пространство вокруг себя.
— Док, не спеши, — всё так же односложно и спокойно бросил я ему в спину, — пару моментов нужно уточнить. Давай чуток отойдём, чтобы не мешать остальным бойцам отдыхать.
Сам же двинулся в противоположную сторону от того направления, куда собрался валить Вермайер.
Три метра, пять, семь, двенадцать. Я шагал ровно и спокойно, размеренно проваливаясь в снег где по щиколотку, где по колено. Пробивал нехоженый снег, точно зная, что док идёт за мной. И также как и я, проваливаясь, но в обуви, для яэтого не предназначенной, загребая снег и морщась от ощущений. Не в состоянии противиться прямому приказу. Яростно ему сопротивляясь. Не в состоянии ничего мне противопоставить.
Небольшой овраг, склоны которого поросли густым кустарником, голые ветви которого держали на себе весь наметённый снег, обеспечив нам просто изумительный приватный закуточек.
Когда я остановился и обернулся, Вермайера аж перекосило. Наверное, выражение моего лица не предвещало ему ничего хорошего.
Да и пустая глазница, я теперь точно знал, светилась потусторонним светом, и из неё сочился дымок. Именно так Лич смотрел на эту реальность, когда я хотел этого и обращался к нему. Катя рассказала, доверительно прижавшись к моей груди в скучные часы стремительной поездки на спине Малыша.
В первый момент поведение Вермайера меня просто взбесило. Барина оторвали от забот о благе холопов. Наглые холопы! Знайте своё место! Подите в поруб! Или вон, в сторожевой пост. Сидите и ждите! И думайте о своём поведении!
Потом, сквозь пелену бешенства мелькнула мысль, а с какого такого буя Вермайер так себя ведёт? Когда нас отправляли в эту миссию, я прекрасно помню, Вермайер чётко и однозначно понимал своё состояние и положение. Свою зависимость. Его это устраивало целиком и полностью, потому что он получил то, о чём мечтал — силу. Силу способную дать ему возможность отомстить за гибель своего рода. А на короткое время он вообще мог многократно превзойти сильнейших из известных магов и оставить о себе и роде Морозовых такое воспоминание, что никому и не снилось. И это его больше чем устраивало. Он ещё шутил, что его долг передо мной лишь на чуть-чуть больше, чем бесконечность. А ещё он понимал, что дав ему эту силу, хоть и сложным ритуалом, отобрать её можно намного легче и быстрее.
Ломать — не строить!
И это его тоже устраивало. Иметь возможность для него было намного лучше, чем её не иметь. Даже, несмотря на все ограничения, обязательства и службу, сравнимую с рабством.
Я приоткрыл канал, связывающий меня и Долину-Туманного-Предела, и потянул на себя энергию, бурлящую в Вермайере. Совсем чуть-чуть, только чтобы убедиться, что запечатанное в доке существо, дающее ему силу, поддерживающее в состоянии не-жизни его мёртвое тело и удерживающее в этом мёртвом теле живое и относительно свободное сознание, является тем же, что и было изначально. Заодно напомнить об этом доку.
Напоминание удалось на славу. Посеревшее перекошенное лицо, вытаращенные глаза, падение плашмя спиной в снег и стремительно вырывающееся из внутреннего запечатанного пространства пламя, не принадлежащее этому миру. Я сам слегка струхнул, когда понял, что энергия костяного двора поддерживает функциональность тела, являющегося в первую очередь сторожком для запечатанной сущности и его уничтожение гарантированно высвободит огненного Вирма — «старшего брата» моего Малыша. Очень кровожадного, огнеопасного и импульсивно-вспыльчивого старшего брата.
Док намёки понимал молниеносно. Первыми же словами, которые он смог протолкнуть через парализованное горло он дал мне понять, что всё понял, раскаивается и больше такое никогда не повторится.
«
Ага. Значит, магия разума.
Я потянулся к сознанию Кати, собираясь попросить кинуть на её дядю какое-нибудь развеивающее магию разума заклинание.