— На всякий случай держите оружие под рукой, леди Тэльмиэль, — попросил Тарион. — Кто знает, что может случиться в следующую минуту.
— Хорошо, — послушно согласилась она.
Лехтэ вернулась туда, где совсем недавно горел огонь, где остались ее вещи и, устроившись по возможности удобнее, бездумно принялась смотреть в ночь.
Голоса осени звучали все ощутимей и громче. Не пели больше птицы, в воздухе витал запах прелой листвы. Вот-вот зарядят дожди, нолдиэ чувствовала это всей кожей. А им, по большому счету, и укрыться-то было негде. Но она сама потащила всех навстречу распутице, так что жаловаться теперь не на кого. Да она и не собиралась.
Усиленные дозоры часовых напряженно всматривались в темноту. Лехтэ собиралась уже лечь спать, как вдруг показалось, будто она слышит чей-то голос. Мельдо?
Нолдиэ встрепенулась, совершенно уверенная, что не ошиблась. Однако дозорные не подавали никаких признаков того, что тоже уловили звук, и она поняла, что это было нечто вроде осанвэ. Сердце гулко заколотилось. Лехтэ снова опустилась на землю и прислушалась. Конечно, снять аванир и открыть разум она не могла, и все же ясно ощущала теплое, ласковое чувство любви. Словно волна, однажды посланная в полет, искавшая ее, чтобы донести эмоции и мысли Куруфинвэ, наконец дошла.
Тельмиэль улыбнулась и ощутила, словно тяжелый камень упал с плеч: о ней думали и все еще любили. Совсем скоро они увидятся, а там, как бы ни прошла первая встреча, все будет хорошо. Просто обязано быть!
Лехтэ завернулась в плащ, пристроив под рукой ножи и лук со стрелами, и, прежде чем позволить себе провалиться в сон, попробовала послать такое же чувство любви в ответ, которое шло из ее сердца. Получилось у нее или нет, она не знала, и все же засыпала с улыбкой на губах.
Очередная ночь прошла спокойно. Воины свернули лагерь и после завтрака отряд продолжил путь.
Небо хмурилось. Сквозь плотную серую завесу не пробивался не единый животворный лучик, и Тарион, мрачно взирая на белесую муть перед глазами, ругался вполголоса себе под нос.
— Такая погода на руку врагу, — пояснил он в ответ на вопрос Лехтэ. — Твари Моринготто не выносят света.
Сырость пробиралась под одежду, и нолдиэ время от времени зябко ежилась. Дозорные ехали, высматривая что-то на земле, а после треть из них сорвались с места и ускакали далеко вперед.
— Что-то случилось, — предположил Тарион.
Впрочем, долго мучиться неизвестностью им не пришлось. Минуло едва ли четверть часа, как запыхавшийся разведчик вернулся и, подъехав к командирам, доложил:
— Там впереди бой. Примерно на расстоянии лиги. Эльдар и ирчи.
— Кто именно? — резко подался вперед Тарион.
Дозорный на долю секунды замялся:
— Мне кажется, я видел знаки Первого Дома.
Тарион и Острад тревожно переглянулись.
— Амрод и Амрас остались позади, — начал рассуждать нолдо, — земли Карантира за рекой справа, а до двух старших Фэанариони еще ехать и ехать. Подозреваю, что если это Первый Дом, то либо ваш супруг, либо его брат Келегорм.
— В любом случае нам стоит убедиться, что нашей помощи не требуется, — заметил Острад.
— Согласен, — поддержал идею Тарион и уже во весь голос скомандовал: — Вперед!
Кони стелящимся карьером полетели к месту сражения. Лехтэ старалась не отставать, и мысль о том, что, может быть, она совсем скоро увидит мужа, заставляла сердце взволнованно биться в груди. Однако нолдиэ никак не могла сообразить, что ей делать сейчас и как поступить. Поэтому, когда стал отчетливо виден бой, а ветер донес до них звон мечей, она резко остановилась, подумав, что ей не стоит, должно быть, соваться в самую гущу битвы.
Конь вдруг громко захрапел и принялся бить копытами, словно пытаясь ей о чем-то сказать.
— Что случилось? — спросила она его и погладила по шее.
В этот самый момент из-за кустов выскочили несколько орков. Лехтэ вскрикнула, и нолдор обернулись на ее голос.
— Проклятье! — услышала она Тариона, который уже развернул коня, чтобы ехать к ней на выручку.
Чем дальше к югу продвигался отряд Куруфина, тем мрачнее становился сам лорд. Конечно, равнина Эстолада просматривалась хорошо, но и на ней встречались рощицы и даже небольшие перелески, и он опасался разминуться с женой. Каждую ночь он тянулся к ней мыслями, не открываясь полностью, но однозначно давая понять, что любит и очень ждет встречи.
