— Их двое. Острад из фалатрим и Тарион — верный Финдекано. Со вторым ты уже знаком. Это он прискакал, когда… когда…
— Я понял. И обязательно поблагодарю их обоих. А пока что, прошу тебя, будь рядом.
Лехтэ кивнула, вновь быстро прижалась к мужу и осторожно коснулась губами его щеки.
— Мельдо…
— Не сейчас, родная, — взял себя в руки Куруфин, вспомнив, что лорду не пристало теперь оставлять ни свой отряд, ни приехавший с юга.
Оказав помощь раненым и очистив поле от орочьих тел, Куруфин решил вернуться на место их прошлой ночевки и там отдохнуть.
Разведенные костры уютно потрескивали поленьями. Целебные отвары сменились тушками подстреленных птиц, поджаривавшихся на огне.
Никто из квенди не погиб в этой стычке, однако они потеряли нескольких коней, а двое нолдор не могли из-за ран ехать самостоятельно. Понимая, что в Химлад они вернутся не очень скоро, Искусник хотел дать эльдар возможность отдохнуть и набраться сил, а потому лагерем встали они на несколько дней.
— Лорд Куруфин, могу я поинтересоваться, была ли наша встреча случайна, или же вы ехали, чтобы скорее увидеться с супругой? — спросил Тарион обходившего лагерь нолдо.
— Со мной связался Нолофинвэ, — ответил он. — И сообщил о прибытии леди Тэльмиэль.
— Значит, Финь… лорд Финдекано благополучно добрался до Барад-Эйтель, — с облегчением произнес верный Второго Дома, волновавшийся за судьбу своего командира.
— Вероятно, — проговорил Искусник. — Почему вы разделились?
Тарион рассказал обо всем, что происходило по пути, упомянув и о том, что именно леди Тэльмиэль не пожелала остаться на Амон Эреб и связаться с мужем. Решив по возвращении в крепость обязательно спросить жену, что же остановило ее от визита к Амбаруссар и возможности вызвать его по палантиру, Куруфин подошел к костру, рядом с которым расположилась Лехтэ.
— Не холодно? — заботливо спросил он, на всякий случай сняв свою куртку и накинув ее на плечи супруги, сидящей на плаще и любующейся яркими языками пламени.
Лехтэ уютно завернулась в нее и, улыбнувшись, взглянула на мужа, чтобы в следующий миг испуганно вскрикнуть.
— Мельдо, что с тобой? — она неотрывно смотрела на испачканную кровью из-под повязки рубашку.
Несколько недоуменно изучив себя, Куруфин пожал плечами, чуть поморщился и спокойно пояснил.
— Это старое. Забыл поменять повязку, не беспокойся, сейчас все сделаю.
Он встал, намереваясь ненадолго покинуть супругу, но та поднялась следом, потянувшись к его рубашке.
— Я помогу! Пойдем вместе.
— Тебе так не терпится раздеть меня? — ехидно проговорил Искусник, улыбнувшись. — Здесь не лучшее место, но в крепости…
Он выразительно посмотрел в глаза жене. Та немного смутилась, но настояла на своей помощи.
— Как хочешь, — уже серьезно ответил Куруфин. — Но плечо выглядит так себе.
Лехтэ вздохнула, но упрямо оставалась рядом с ним, пока он готовил, чем обработать рану. Она, внимательно выслушав, что нужно сделать, намочила в отваре чистую тряпицу, бережно смыла натекшую кровь, осторожно смазала края и перевязала. И лишь когда Куруфин надел рубашку, порывисто обняла его и быстро поцеловала.
— Все хорошо, родная, не переживай, — тепло ответил он. — Просто царапина.
Неожиданно она вспомнила слова Турукано, сообщившего, что их сын был в серьезной опасности.
— Скажи, Тьелпэ тогда также досталось?
Искусник резко остановился, словно налетел на невидимую преграду.
— Когда? — спросил он.
— Мне сказали, он чуть… чуть не отправился к Намо, — выдохнула она.
Кулаки Куруфина невольно сжались.
— Не волнуйся, сын в крепости, с ним все хорошо, — постарался улыбнуться он. — Отличным мастером стал.
— Что тогда случилось с Тьелпэ? — не унималась Лехтэ.
— Да кто тебе вообще об этом мог сообщить? — вспылил Куруфин.
— Турукано.
— Та-а-ак. Вот, значит, как он отблагодарил за спасение брата, — прошипел он.
— Он тогда сказал, что ты помог Аракано, отдав оставшуюся от лечения Тьелпэ мазь, или что-то еще…
— Нет. Я готовил новый отвар, — глухо произнес он. — Весь предыдущий мне понадобился для сына. Но я не хочу сейчас об этом говорить.
Лехтэ кивнула и ласково взяла мужа за руку.
Весь оставшийся вечер пришлось посвятить делам, обустраиваясь так, чтобы внезапно начавшийся дождь или сильный ветер не помещали отдыху ни эльдар, ни лошадей. Убедившись, что и фалатрим, и верные Финдекано ни в чем не нуждаются, Куруфин велел разбудить его во второй половине ночи, когда наступит его черед выходить в дозор, и направился к приготовленному лежаку.
Лехтэ уже ждала его там.
— Устраивайся поудобнее, с этой стороны, — подсказал Искусник. — И к костру поближе, и я от ветра закрою — дует оттуда.
Она кивнула и легла, напряженно ожидая чего-то. Куруфин расположился рядом и обнял жену, лицом зарываясь в ее волосы.
— Лехтэ, неужели ты мне не снишься, — тихо проговорил он, прижимая любимую к себе.
Она хотела повернуться и что-то ответить, но Искусник не дал ей это сделать, лишь крепче обнимая любимую.
— Спи, мелиссэ.
Лехтэ повозилась, устраиваясь поудобнее, и, прижав к себе руку мужа, улыбнулась.
— Я люблю тебя, — сказала она.
