Ветер шептал, стремясь поведать о том, что видел во время пути, и дева старалась понять его речь. Перед мысленным взором ее представали видения: широкие поля и бескрайнее небо, места, где так хорошо резвиться, играя кронами деревьев и волосами редких путников. Эти забавы он-проказник очень любил. Однако скоро иные картины открылись Армидель, и она вздрогнула, тревожно нахмурившись.
Дрожала земля, и ветер испуганно метался, чувствуя приближение тварей Тьмы. Отряд нолдор, едущий на север, разделился, и тот, к кому стремились думы юной девы из фалатрим, остался, чтобы принять бой. Зазвенели клинки, и Армидель испуганно вскрикнула. Орков было слишком много! Ее нолдо бился отчаянно, яростно, но того, чем закончилось сражение, узнать было не суждено — ветер улетел, не в силах больше выносить присутствие тварей, и Армидель, открыв глаза, без сил опустилась на траву. «Как узнать мне, чем все закончилось?» — пульсом в висках билась мысль, но от волнения дева не могла сообразить, что следует сделать.
Тяжело поднявшись на ноги, она отправилась бродить по саду, затем неторопливо пошла к пристани и долго сидела на берегу, всматриваясь в серебристую ночую даль.
«Отправься к Сириону и спроси его воды», — шептали волны. Дева вздрогнула и постаралась вспомнить недавно увиденные картины. Кажется, река протекала неподалеку от того места, а, значит, сможет поведать о дорогом ее сердцу нолдо.
Когда на востоке забрезжил рассвет, Армидель поднялась и пошла назад во дворец. За завтраком она попросит отца дать ей сопровождающих и отпустить на прогулку.
Идриль сидела на берегу моря и удобной палочкой рисовала на песке. Чаще всего это были дома: высокие и низкие, с башнями и без, с садами и палисадниками. Иногда у нее получались и фонтаны со скульптурами.
Мысли девы все время возвращались к тайному городу, что замыслил построить ее отец. Она предполагала, что тот захочет сделать его похожим на Тирион. Несмотря на то, что Идриль любила то место, где родилась, она не желала видеть новое королевство нолдор точной копией Аманского града. Оно достойно иной судьбы, своей. И долина Тумладен не заменит никому Туны, что навеки осталась в памяти изгнанников.
Быстро затерев ладонью свои наброски, Итариллэ встала и отряхнула платье. Анар стоял в зените, и стоило принести обед отцу, который, как обычно, был занят военной подготовкой фалатрим. Насколько дева помнила, сегодня он планировал отработать парное ведение боя на мечах, а это означало, что ей придется немного прогуляться.
Турукано предпочитал проводить подобные тренировки подальше от берега моря, привычного фалатрим своим песком или же галькой. Намного сложнее им было сражаться на траве или же среди россыпей камней, в большом количестве имевшихся недалеко от скал. Воины Кирдана стойко переносили трудности, понимая, что встретить врагов рано или поздно им придется и готовым стоит быть ко всему.
На кухне дома, где поселился Тургон с дочерью, обнаружились двое верных, беседовавших за кружкой ароматного настоя, сделанного из местных трав, и обсуждавших планы будущего города. Идриль подошла ближе и заглянула одному из мастеров через плечо.
— Интересуетесь? — улыбнулся в ответ тот.
— Да, — не стала отпираться та.
Схемы, цифры… Она смотрела, и увиденное казалось ей с каждой минутой все более привлекательным и заманчивым.
— А вы не согласитесь научить меня? Мне многое непонятно, но очень хочется разобраться. Я буду стараться, — с волнением в голосе произнесла она.
Нолдо всего на одну секунду задумался, а после кивнул:
— Верю. И согласен. С радостью поучу вас, леди Итариллэ.
Поблагодарив и сразу же договорившись о первом уроке, Идриль проворно собрала корзину, не забыв положить любимый отцом козий сыр, и выбежала из дома, почти невесомо касаясь босыми ногами ступеней.
Узкий тоннель постепенно расширялся. Ровный рукотворный пол и почти нетронутые мастерами стены представляли собой волшебное сочетание спетого на заре эпох и недавно созданного. Искусно закрепленные светильники, помимо основной функции, подчеркивали красоту камня.
Финдарато в очередной раз остановился у небольшой ниши, в которой притаилась аметистовая друза. Большая и яркая, она стала истинным сокровищем коридора, ведущего в будущий парадный зал. Пока же он представлял собой огромную пещеру, щедро украшенную колоннами сталактитов и сталагмитов, интересными жилами в стенах, местами слагающими узор, напоминающий картины. Где-то угадывались птицы, летящие над волнами, в ином месте не иначе как сам Аулэ изобразил цветы, которых не найти даже в садах Йаванны, а в дальнем углу, словно спрятавшись от излишнего внимания, притаился загадочный глазастый зверек.
