Ириссэ неспешно шагала, пользуясь тем, что свет Исиля озарял землю, а тропа была ровной. Постепенно воцарилась тишина, изредка прерываемая шорохом крыльев да уханьем совы. Дева остановилась, подняла голову и замерла, любуясь звездами и луной. Серебряный свет падал ей на лицо, холодными бликами играя на волосах и платье, немного выглядывающем из-под плаща. Казалось, время замерло, застыло, чтобы в следующий миг разбиться, разлететься на осколки и пуститься вскачь в бешеном ритме вместе с кровью Ириссэ, бившейся в висках, ладонях и сердце. Голос, незнакомый и прекрасный, полный боли и надежды донес до Аредэль ветер. Дева желала слушать и слушать его, наслаждаясь и открывая для себя доселе незнакомые ей свойства фэа, что устремилась к неизвестному певцу. Однако вместо того, чтобы отыскать менестреля, она, повинуясь какому-то странному порыву, выслала коня в галоп, быстро покинув это место.
Вскоре Исиль скрылся за небольшим облаком, и Арельдэ перешла в шаг.
С той ночи прошло немало времени, нолдиэ проехала много лиг и уже не обходилась без костра холодными ночами. Возможно, следовало внять голосу разума и если не повернуть назад, то хотя бы направиться в сторону Амон-Эреб, чтобы переждать холода у Амбаруссар, но вместо этого дева упорно держала путь на север. Странное чувство охватило Ириссэ — она словно вновь приблизилась к Завесе, ощутив неприятную холодную и липкую магию Мелиан. Аредэль удивилась и даже сверилась с картой — впереди простирались земли кузенов, Куруфина и Келегорма, Дориат остался южнее и западнее, а на востоке находился древний лес, Нан-Эльмот. Решив, что ей почудилось, Нолофинвиэн продолжила свой путь, постепенно и незаметно приближаясь к старым деревьям.
Низкие облака застилали небо уже несколько дней подряд, угрожая холодным дождем. Дева зябко куталась в плащ и желала поскорее оказаться в тепле, у огня и в безопасности. Однако все, что она могла сделать, это спрятаться от хлестких порывов ветра на опушке леса. Конь сначала неохотно и настороженно отнесся к идее приблизиться к Нан-Эльмоту, будто решил, что нолдиэ вновь оказалась у Завесы Дориата. Он точно также напряженно пофыркивал и стриг ушами, словно выискивал мороки среди ветвей. Однако вскоре настроение его переменилось, и он сам свернул на еле заметную тропку, уводящую вглубь леса. Ириссэ же задремала, оказавшись в относительном тепле — ветер гулял высоко в кронах и не пытался пробраться под плащ девы. Аредэль снился небольшой, но крепкий дом, надежный, безопасный, с хорошей конюшней рядом, с мастерской. Дверь его была приветливо открыта, а изнутри доносились ароматы трав и жареного мяса. Ириссэ лишь на мгновенье замерла на его пороге, как вдруг в ее видение ворвался он, Голос. Картинка разлетелась на куски, показав напоследок рассерженного сгорбившегося эльда и майю Мелиан, вмиг растворившуюся среди деревьев и посверкивавшую на них почти незримой паутинкой.
Аредэль распахнула глаза. Было душно и почти страшно. Развернув коня, она пустила его рысью, желая поскорее покинуть это место. Тропа то исчезала, то вновь появлялась, неизменным оставался лишь голос, услышанный ею всего раз, но ставший словно частью фэа и в то же время ее хранителем. Когда же показалась опушка, конь арбалетным болтом вылетел на свободу и достаточно долго не желал останавливаться. Наконец он решил перейти в шаг, и дева с удивлением обнаружила, что от туч не осталось и следа, а осеннее солнце несильно, но приятно грело, озаряя лучами равнину и водную гладь реки, которую предстояло пересечь. Ириссэ бросила взгляд на восток — над лесом клубились тучи, и она искренне удивилась, что смогла посчитать его надежным укрытием. Чем дольше Арельдэ смотрела, тем сильнее хотелось вернуться, убедиться в своей правоте, но стоило ей сделать лишь шаг в направлении Нан-Эльмота, как вновь раздался голос, поющий о надежде и любви. Тряхнув головой и откинув назад волосы, Ириссэ смело пересекла Келон и направилась к Эстоладу.
— Морьо! Рад видеть тебя, — поприветствовал брата Куруфин. — Проходи.
Верных, безусловно, пригласили тоже, и они, с любопытством озираясь по сторонам, проследовали за сопровождающими в крепость Химлада.
— Ты неожиданно, — произнес Искусник, поднимаясь с братом в гостиную. — Мы думали, что свяжешься по палантиру.
— Так вышло, — небрежно бросил Морьо.
— Турко уехал. Мне твой верный сказал, что лорд Таргелиона направился в Дортонион. Так что я даже удивлен, что ты все же решил навестить меня.
— Я уже сказал — так вышло! — начал сердиться Карнистир.
— Понял-понял, не кипятись, — добродушно усмехнулся Куруфин.
Дверь в гостиную неспешно отворилась, и на пороге показалась Лехтэ.
— Морьо! Добрая встреча, — приветливо произнесла она.
Карантир замер. Затем резко встал и молча посмотрел на брата. Словно опомнившись, сделал два поспешных шага навстречу вошедшей и несколько растерянно поздоровался с ней.
— Удивлен? — спросил его Искусник. — Впрочем, и так вижу. Присаживайся, это долгая история.
