На равнинах Ангамандо горели сотни костров, на которых ирчи жарили пищу. Впрочем, многие предпочитали есть мясо прямо так, сырым. Небо закрывали густые черные тучи, и дымы костров, поднимаясь вверх, вливались в них. То и дело сверкали багряные молнии. Слышалось бряцанье оружия и редкие резкие крики. Однако, если бы кто-нибудь из тварей осмелился нарушить приказ и спуститься в подземелья, то он услышал бы совершенно другие звуки: вопли боли и ярости. Там, уже который месяц подряд, помощник Властелина самолично пытал доставляемых к нему эльфов, стремясь вызнать, какие планы имели их лорды и командиры. Однако, к его величайшему неудовольствию, нолдор попадалось мало, а лесные жители ничего не могли сказать. Впрочем, и те, и другие предпочитали скорее умереть, чем сдаться или сломаться. Саурон в раздражении мерил шагами подземелья, однако изменить ситуацию у него не получалось.
— Довольно пока, — отрывисто приказал он подручным и сделал нетерпеливый жест.
Те схватили терзаемых до сих пор эльфов и поволокли в камеры. Майрон постоял еще немного, размышляя, а потом направился в тронный зал. Там, опустившись на колени, он заговорил:
— Повелитель, они ничего не знают.
Тот, кого нолдор звали Моринготто, издал низкий гортанный рык, напоминающий звериный, и ударил кулаком по подлокотнику трона. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка.
— Эти эльфийские твари строят крепости на самой границе наших владений и наращивают силы. Мы больше не можем ждать. Готовься к выступлению. Надо смести их, пока они не окрепли.
На губах Саурона появилась и почти сразу пропала тонкая змеиная усмешка.
— У меня все готово, мой господин, — доложил он.
— Отлично. Я позабочусь, чтобы дороги стали проходимы для наших воинов.
— Какие известия с севера? — обеспокоенно спросил Финголфин вошедшего командира разведки Барад-Эйтель.
— Плохие, аран, — ответил тот. — Дороги и тропы обледенели, несмотря на то, что еще осень и буквально на днях лили дожди. Всадникам почти невозможно доехать до Ард-Гален, которая сейчас похожа на застывшее море.
Нолофинвэ вздрогнул, вспомнив Вздыбленные льды, но ничего не сказал верному насчет такого сравнения.
— Думаешь, Моргот расстарался?
— Предполагаю, — после некоторого молчания последовал ответ. — Но зачем, не могу понять: его армия также не сможет преодолеть лед, а если будет продвигаться медленно, то наши лучники будут долго сдерживать такое наступление.
Финголфин кивнул и, постучав пальцами по столу, распорядился усилить дозоры, а сам принялся в очередной раз изучать карты, планируя возможные места боев. Он чертил схемы, предполагая, что основной удар Врага придется на Хитлум.
За этим занятием его и застал вызов Маэдроса, сообщившего, что почувствовал злую магию Моргота и что Железные горы выглядят немного иначе. Теперь ночами по ним то и дело пробегают темно-красные огоньки, а небо над Ангбандом светится неприятным мертвым заревом, словно в нем отражаются тысячи пожаров.
— Ноло, Химринг не даст Морготу проникнуть на юг Белерианда. Мои воины готовы вступить в бой каждое мгновение, — спокойно произнес Майтимо. — Но я не знаю, чего ожидать от Врага. Его магия сильна и опасна. Будь готов к любому коварству. И предупреди своих.
Финголфин кивнул, хотя и сам понимал все, о чем говорил племянник. Уловив эмоцию дяди, Маэдрос все же решил добавить:
— Звучит очевидно, понимаю. Но… Ноло, я правда знаю, как ощущается магия Моргота, разная, но всегда злая. Сейчас он готовит что-то серьезное, это будет не просто несколько отрядов ирчей.
— Мне рассчитывать на твою поддержку?
— И я, и братья будем сражаться с силами убийцы деда и отца. Не думай, что останешься один против Ангамандо.
Ровный и спокойный голос Нельяфинвэ контрастировал с эмоциями, что передавал камень. Белое пламя разгоралось, жаждя найти выход, выплеснуться на тварей, уничтожить все порождения тьмы и защитить, сберечь всех, кто был дорог Маэдросу.
Закончив разговор, Нолофинвэ незамедлительно вызвал гонца и распорядился доставить небольшой свиток Финдекано, гостившему в гаванях. Всего пара строк — это был срочный вызов лорда Дор Ломина, чье участие в обороне земель нолдор являлось необходимым. А еще Финголфин хотел, чтобы сын не находился от него так далеко, когда опасность неумолимо приближалась.
Тучи третью неделю к ряду застилали небо. Низкие, темные, они ежедневно проливались дождем или даже роняли отдельные хлопья снега, превращавшегося на земле в грязь. Резкий злой ветер быстро выдувал тепло из-под плащей нолдор, несших дозор на стенах крепости Маглоровых Врат.
