Традуил, а следом за ним и Галадон вышли, и брат Артанис спросил:
— Сестра, где твой палантир?
Она достала видящий шар, до сих пор бережно спрятанный в ларце под кроватью, и стала укладывать вещи. Ородрет же, накрыв камень ладонью, стал вызывать короля.
Конечно, времени у них было исчезающее мало, и все же медлить со столь важным известием было нельзя. Вскоре внутри палантира показалась фигура Нолофинвэ, и Ородерт кратко поведал дядюшке о случившемся, добавив в конце:
— Мой совет — поставьте аванир. Осанвэ опасно.
— Согласен в тобой, — ответил Нолдоран.
Когда разговор завершился, Арафинвион вызвал Химлад, и показавшемуся внутри Курво поведал все то же самое.
— Мы тут на собственном опыте убедились, — добавил он, — и я не преувеличиваю опасность. В открытый разум может проникнуть враг и взять под контроль. К счастью, сейчас удалось быстро справиться, и последствия оказались не столь разрушительны, как могли быть. Мы больше не можем задерживаться. Я уже обо всем рассказал дяде, и сейчас свяжусь с Дортонионом. Остальным передайте, пожалуйста, сами.
— Непременно, — без раздумий ответил Искусник. — И благодарю за предупреждение.
Подошедшему в свою очередь к палантиру Ангарато Ородрет сообщил, что они все покидают Дориат, и помолвка сестры состоится в Минас Тирит.
Закончив с самым неотложным, Артаресто уложил видящий камень и вышел из покоев. Путь его лежал в тронный зал.
— Это и есть Тумладен, да, атто? — спросила Итариллэ, оглядывая простиравшееся перед глазами круглое, пересеченное родниками пространство.
Посреди долины возвышался скалистый холм, которому еще предстояло дать имя. Кое-где между высоких, склоняющихся трав виднелись гладкие валуны и озёра в каменных чашах.
— Да, — ответил Тургон дочери. — Там мы будем строить город.
С пронзительно-голубого, безоблачного неба ярко лился свет Анара. Легкий теплый ветер доносил густой медвяный запах алых, желтых, голубых цветов, усеявших поле. Вся долина напоминала перевернутую чашу.
— Очень красиво! — воскликнула Итариллэ и закружилась, подняв руки к небу. Маленькая Ненуэль засмеялась и присоединилась к подруге.
— Смотри, — оживился вдруг Эктелион, взглядом указывая Глорфинделю на что-то, — это случайно не твой цветок?
— Он самый, — радостно подтвердил тот, приглядевшись внимательней.
Тургон тем временем достал из сумки чертежи архитекторов, среди которых были и наброски его дочери, и принялся сверять с представшим перед глазами пейзажем. Он то кивал удовлетворенно, то качал головой и что-то правил. Наконец, широко подписавшись, свернул чертежи в трубочку и передал подошедшей Идриль:
— Ну что, мастера, за дело?
— Властью старшего брата я забираю сестру в Минас Тирит, владыка, — сообщил Ородрет Тинголу. — Мы с Финдарато думали, что здесь она будет в безопасности. Мы ошиблись. Ее жених отправится с нами — ему необходимы покой и хорошее лечение. К тому же будет лучше, если помолвка будет отпразднована в моей крепости. По этой причине его родные тоже поедут с нами. Ты ведь согласен, что они должны присутствовать на церемонии?
Бледный Тингол, до сих пор молча слушавший дальнего родича, кивнул:
— Да… Да, согласен. Конечно.
На мгновение Ородрету его стало жаль. Можно было подумать, что под ногами синдарского владыки разверзлась бездна, и он в нее падает.
— Когда вы отправляетесь?
— Прямо сейчас.
Не прошло и часа, как вещи были собраны. Келеборн, одевшийся с помощью Трандуила, обвел взглядом покои мелиссэ и прошептал:
— Это не бегство, а отступление. Мы еще вернемся, чтобы спасти короля.
— Приложим все усилия! — горячо поддержал Ороферион.
Верные-нолдор помоги вынести вещи уезжающих и, приторочив их к седлам коней, подсадили в седло Келеборна. Остальные не замедлили присоединиться, и маленькая процессия, не отдохнув даже дня, вновь тронулась в путь, спеша поскорее вернуться во владения нолдор. И лишь оставив Дориат позади, они смогли вздохнуть с облегчением. А отдохнули только тогда, когда за их спинами закрыли ворота островной крепости Минас Тирит.
И первое, что сделал Ородрет по прибытии — известил старшего брата обо всем произошедшем.
====== Глава 48 ======
Последние несколько дней Майтимо почти не появлялся у себя в комнате, то присоединяясь к дозорным, то проводя немало времени в мастерских или же отправляясь с отрядом охотников. Уставший, он порой на несколько часов забывался сном у себя в кабинете, чтобы потом вновь погрузиться в жизнь своей крепости. Верные не раз советовали лорду отдохнуть, уверяя, что справятся сами, однако они даже не догадывались, что тот пытался забыть взгляд матери, увидевшей его в палантире.
Нерданэль ни слова не сказала про то, что лорд Химринга сильно отличается от Майтимо, которого знала она, однако полностью скрыть эмоции от первенца она не смогла. Ее боль, отчаяние и жалость, смешанные с ужасом и гневом заставили Маэдроса иначе посмотреть на себя. Братья и кузены никогда не испытывали подобного, когда говорили с ним. Аммэ же разбередила душу, хотя он и был несказанно рад увидеть ее.
